Крест Сталина

Таро Сергей

Адъютанты и секретари - все, как на подбор, в черной эсэсовской форме - кучковались на бетонном плацу, у ангара, на достаточном для безопасного разговора расстоянии...

Глава канцелярии утопил в газон подошву своего сапога и развернулся в сторону Геринга:

– Мои источники сигнализируют, что Мюллер продолжает копаться в структуре вашего концерна! Рапорт лежит на столе у рейхсканцлера - ему не нравится, что сталелитейная промышленность на тридцать процентов разжижена частным капиталом!

– Тридцать процентов - это вклады истинных

и проверенных друзей Германии!
– рейхсмаршал заоловянил взор.

Борман с удивлением посмотрел на товарища по партии и развернулся в другую сторону. Геринг послушно проследовал за ним. Проследовала минутная пауза, прежде чем Борман вернулся к щекотливой теме:

– В рапорте пестрят намеки на экономическую диверсию, и, видимо, с этой подачи Гитлер настаивает на передаче акций под контроль государства! Это порождает неуверенность в операции "Бернхард" ^[46]. Может... стоит посвятить Мюллера в наши планы?

– Я не доверяю группенфюреру! В тридцать втором он гонялся за мной по всей Пруссии!

Геринг дрожащей рукой приподнял фуражку и манжетой мундира вытер выступивший пот. Его блуждающий взгляд переместился к переносице, и Борману стало ясно, что тучный организм Германа потребовал очередной порции морфия. Но рейхсмаршал собрал свою волю в кулак и с убеждением продолжил:

– Я считаю, что деньги партии вложены надежно и с выгодой для фатерлянда! По "разработке" экономического отдела РСХА все активы фонда будут замещены на ценные бумаги американских корпораций. Затем последует тихая эмиссия в пятьсот миллионов фальшивых фунтов...

– И-и-и...

– И это приведет к финансовому краху империи Черчилля! Банкноты печатаются со скоростью света и хорошо, что Мюллер не знает об этом! Это говорит о высшем классе подготовки!!!

– Какой самый худший вариант комбинации?

– Партийная касса потеряет до двадцати процентов денежных средств! Это конечно много, но если все будет так, как нами задумано, мы получим гораздо больше!

Они не договорили. Где-то в глубине залива с прононсом протрубила сирена. Воздушной тревогой забасили ревуны тяжелых кораблей и на фоне оранжевого солнца проявились туши американских В-17 ^[47]...

– Рузвельт расположился на британских базах, как в собственном доме!
– Борман уколол собеседника, но поднявшаяся какофония противовоздушной обороны поглотила ответ.

Покрываясь рваной шапкой зенитных разрывов, бомбёры неумолимо и верно приближались к немецкому побережью...

Не сговариваясь, первые лица Третьего рейха скрылись в ближайшем бомбоубежище...

ГЛАВА 57

21 июня 1941 года.

В канун войны - в противоречие устоявшемуся мнению - на границах Родины никто не спал. Беспечно скинув при этом одеяла и позабыв винтовки за пределами казарм. Наоборот, страна изготовилась к войне, которая по всем прикидкам должна была

разразиться завтра... перед рассветом...

Радиола с эфирным хрипом передавала последние новости. Левитан по отечески успокаивал граждан самой счастливой страны. Все под контролем, везде все нормально! Но Гитлер чувствовал за спиной томное дыхание большевиков и отчаянно расширял жизненное пространство, перегоняя эшелоны с военной техникой ближе к границе. Сводки об этом ложились во все заинтересованные секретные ведомства. Но Хозяин на удивление был спокоен...

Тимошенко и Жуков корпели над военными картами на предмет пресечения происков врага малой кровью и последующего вкапывания полосатого столба на территории супостата. Как можно дальше от нашей границы и поближе к последнему морю, куда по преданиям дошли несознательные потомки Чингисхана...

Не дремала и кремлевская ячейка, беспрерывно заседавшая в субботний день почти в полном составе. В Политбюро по уважительной причине отсутствовал только Молотов: его отправили отбиваться от наскоков посла Имперской Германии.

Кстати, и посол - граф фон Шулленбург тоже не спал, пытаясь добиться аудиенции у руководства Советов для вручения официального сообщения. Но стиль выяснения отношений с послом не отличался большой оригинальностью и сводился к обыкновенному увиливанию Молотова от прямых контактов с графом.

Иосиф Виссарионович Сталин в полном здравии и уме спокойно ожидал развязки событий. По его мнению: в этот ответственный момент стране нельзя было расслабляться на какие-то дипломатические изыски. С утра он раскладывал пасьянс политических интриг, наставляя личный состав Политбюро на истинный путь. Трубка Сталина, словно птица, висла над военной картой, лежащей на столе. Сам докладчик тяжко вздыхал, беспрестанно курил и отмахивался от едкого дыма свободной рукой. Он словно искал поддержки у притихших первых коммунистов, от чего в его речь все сильнее вплеталось кавказское косноязычие.

– То, что хочет сообщить га-спа-дин Шулленбург па-нятно и так... и без его официального сообщения! ... На это у нас есть опредэ-ленные соображения!

Климент Ворошилов шумно вобрал воздух, давая понять, что из всех присутствовавших "гражданских" только ему и понятны заботы вождя. На поверхности карты-самобранки, возле которой восседал первый маршал, стремительные красные стрелы вперялись в синее пространство Румынии. Стайка стрелок поменьше хищно выскакивала из Литвы, вонзаясь полукругом в Германию.

Но и гражданским давно было ясно: войне быть! Почти весь дипломатический корпус имперской Германии позорно покинул страну, словно почувствовал поражение за неудавшуюся дезинформационную войну. Горы сожженной секретной макулатуры в помещениях немецкого посольства только усиливали эти выводы, к которым намного раньше пришли компетентные товарищи...

На это намекали откровения немногочисленных перебежчиков и вежливые дипломатические уведомления потенциальных союзников...