Крест Сталина
Шрифт:
Казарбек лениво потянулся...
Личный хранитель совсем охамел. Поздним вечером всем было видно, как, дорвавшись до бесплатного, нукер ломтями жрал мясо. Как жир стекал тонкой струйкой за ворот, и хранитель облизывал пальцы. ... Так и надо ему! Аллах все видел и наказал - беднягу "пронесло" и он выгонял свои грехи уже третий раз за начавшуюся ночь...
В светлом проеме появился ненасытный охранник...
"О-о-о! совсем
– "Эй, постой, ... погоди, я же хозяин...", - и тут же увидел соседского сына, вернее глаза, полыхнувшие смертью...
Совершая вековой маршрут, солнце обречено катилось на запад. Верный Аблай рассекал ковыльное море, спеша навстречу в холодным ветрам. Трава шелестела, опадая росой и изломанным стеблем...
К исходу четвертого дня Аман въехал в столицу Сибири...
ГЛАВА 24
Город Омбы [21]окружил крепкими кирпичными домами городскую ярмарку - главную достопримечательность патриархального приграничного городка. Уже с утра купцы трубно расхваливали товар, зазывали покупателей. Чубатые казаки деловито мяли пальцами ситец, пробовали на зуб скобяные изделия и громко возмущались, услышав цену на приглянувшееся барахло. То тут, то там румяные товарки лущили семечки, предлагая парное молоко, сметану и прочие съедобные прелести...
Все перемешалось в столице: чиновники и мещане, крестьяне и сибиряки, китайцы, вперемежку с чухонцами и прочий разномастный народ. Всё укладывалось в размеренную степенную жизнь монархической России и не предвещало в будущем глобальных изменений. Сибирский Вавилон жил собственной жизнью, превращая граждан в воскресные дни в праздношатающийся люд, независимо от сословия и национальностей. Ну, а жулики и шарлатаны, без которых, как известно не обходится ни один базар, органично дополняли картину беспросветного гама неуемной человеческой энергии.
– Эй, парень, продай мне коня!
– одноглазый цыган, потрясая серьгой, деловито похлопал по гриве Аблая.
– Отвалю сколько просишь... Зачем тебе конь?
Было видно, что жеребец приглянулся коренастому чернявому парню, туго подпоясанному цветастым платком...
Казах отрицательно помотал головой и постарался отойти...
– Что хошь отдам за такого красавца!
– цыган крепко вцепился в подпругу.
Сторонясь незнакомого, Аблай
– Эй, молодой, дам сколько просишь! Христом богом прошу, отдай мне коня!
– Кет арман! Уходи! Атты сатпайм (уходи, коня не продам)!
– вперемежку мешая инородные слова, Аман дернул повод обратно.
– Продай коня - все равно уведу!
– чернявый полез на рожон и, быстро схлопотал оплеуху в область левой серьги.
Торговый люд зашумел, стекаясь к бесплатной смотрине - по центру, поднимая пыль, закружились цыган и казах. Посыпались ставки. Но нет нужды говорить, что, вскоре, побитый Аман отмывался от крови в придорожной канаве...
– Пожалел я тебя, а то б отчебучил - родная мать не узнала бы... В драке я первый! Откуда такой молодой? Да ладно, молчи! ... Эх, чего коня делить, черноглазый? Забирай!
– цыган, как бы подарил казаху его же собственного коня.
– Мы народ кочевой, как и вы, степняки, в лошадях знаем толк...
Одноглазый цокал языком и гладил высокую холку...
Вскоре они добрались до табора, где Аман и остался у нового друга...
* * *
Пролетел целый год. Год крутых изменений на громадной территории рухнувшей Российской империи. Призрак коммунизма, долго топтавшийся по Европе, наконец-то, прибился к Петрограду и уронил чашу исторических весов на сторону большевиков...
Стрелки революционного мерила еще долго колебались, склоняясь, то в сторону белых, то в сторону красных. Но дела друзей шли на поправку, так как и тем и другим требовалось немало лошадей...
– Слыхал, говорят, скоро деньги отменят!? Все будет общее: и земля, и дома, даже женщины...
– Цыган, вспомнив былое, стал гнуть свою тему: - Так что, казах, хочешь - не хочешь, а коня придется мне отдавать...
Конечно, Яшка - друг верный. Чем не брат? Аман молча проглотил глупый вопрос. За год он прошел огромную жизненную школу и к этому времени уже бегло болтал на русском и цыганском языках, при торге давился за копейку, хлестался на картах и дрался, как черт. За эти способности и получил от Яшки прозвище - Валихан, в честь более знаменитого земляка, о котором Аман и понятия не имел.
– Представляешь, Валихан, все будет общее!?
– моргая единственным глазом, цыган многократно ахал, стряхивая пылинки с атласного пиджака.