Крест Сталина

Таро Сергей

– Иди ты, знаешь куда?
– Аман отмахнулся.
– Ничего и так уже нет... Вчера на Фонтанке за буханку хлеба давали немыслимые деньги!

В этот вечер ничего интересного им не светило. Они поймали извозчика и, не сговариваясь, укатили в кабак...

Скособоченный щит со старорежимной надписью "ПОПЛАВОКЪ" болтался на ржавом гвозде, со скрипом хлопая в такт ленивой волны. На причаленной барже, разгоняя

богомольных старушек, оркестр гремел экзотическим джазом. Ходить в храм было немодным и те, у кого были сбережения, пропадали на барже. Конец света был именно здесь: от рассвета и до заката одинокие дамы, воры, офицеры и прочая куцая мелочь кутили, пуская на ветер "ненужные" деньги...

– Не желаете купить ливольверт?
– склизкий мужчина сквозь немногочисленные зубы обдал казаха нечищеным духом.
– Я вам говорю, молодой человек! Шесть патронов, система "наган" - очень надежная штука! ... Почти новый, - незнакомец обеспокоено провернул по орбите глазные яблоки, - отдам за всего ничего - десять мильенов!

– Не больше пяти!
– Яшка вмешался, стремительно перехватывая инициативу.

– Я ж говорю: почти новый. Десять мильенов, не меньше!

– Что значит почти?! Революция год как бушует, - цыган перешел на "высокий язык" и заговорил прозой, - люди гибнут, и оружие не может молчать! Отсюда вывод: наган старый, в просторечье - "б/у"! Красная цена - пять миллионов, но, учитывая ваше образование - пять с половиной! Думай скорее... Не то украдем... Где товар?

"Склизкий" показал наган.

– Пять с половиной "лимонов". Больше не дам!
– Аман без раздумий вытащил деньги.

Торги прекратились. Револьвер приятно отяготил правый бок, отчего настроение друзей достигло вершины пика. Они разбрелись...

* * *

Изображая канкан, плоскогрудая дама, тряся дырявыми колготками, высоко подбрасывала худющие ноги...

Яшка подкатил к Валихану, когда тот, плотно поев, с увлечением смотрел на дешевую сцену...

– В нижней каюте - катран! Я поставил на кон почти два миллиона, и все продул...
– Яшка с трудом погасил нарастающее вожделение и убедительно зашептал дальше: - Они там уже тепленькие... самый смак на лоха ^[22]играть!

Аман с досадой крякнул, поднялся и, протиснувшись сквозь уставленные

столики, спустился в трюмную пасть плавучего ресторана...

На верхней палубе в такт громыхающей музыке танцевала братва. От разнобойного топота в нижней каюте качались лампы, и световые овалы от подвешенных люстр смешно прыгали по игральным столам. Все места были заняты, и только за третьим столом сидела пара мужчин, очевидно, поджидая партнеров для карточной игры...

– Ну-с, во что будем играть? В баккара, малый пикет может быть в бостон?
– игрок справа "завольтировал" картами, ловко перебрасывая колоду между пальцами рук.

Согласившись на последнем, расселись по жребию. Аман стасовал. Пятьдесят две карты попарно легли на сукно и старший бубновый валет - аккурат - оказался у Яшки в кармане...

Через полчаса масть уже косяком перла "в руки" цыгану. Косоглазый энергично столбил ставки и не давал закончить игру. Шум оркестра уже не мешал. Сосед слева "менял кожу", и было видно, как его лицо покрывалось пунцовой маской. От перенапряжения он закашлял.

– Объявляю протест!
– Яшка демонстративно сбросил колоду.
– Попрошу полный расчет или откуп!

Игрок справа "погасил" полный кон...

"Тянуть резину" в никоей мере было нельзя. Аман это знал, тем более, - в корзине лежала очень приличная сумма. Сглотнув слюну, он перебросил карту. Яшка намек понял, и вышел из игры...

Импозантная пара с облегченьем вздохнула. Багровый перевернул карты. Бубновый валет, бликуя атласом, по непонятной причине оказался в прикупе, и игрок справа вскочил.

– Этого не может быть! Требую перепроверки!

– Объявляю протест!!!
– Единственный яшкин глаз блестел, как прожектор.
– Ставка - одна фишка - тридцать тысяч! С вас, господа чуть более четырнадцати мильёнов! Будешь дергаться, я за тебя и полушку не дам...

В этот торжественный момент на верхней палубе с женским визгом разбилась посуда...

Цыган вскочил на стул. По каюте стремительно расползался черно-кожаный поток. В глубине каюты неизвестный, мелькая золотыми погонами, орал фальцетом:

– Обла-а-а-ва! Че-Ка-а!!!

Оркестр замолк. Кто-то охнул. Протяжная нота, повиснув на контрабасе, тихо съехала вниз...