КРАУЛЕР
Шрифт:
– Какая жестокая девчонка, – произнес насмешливый голос. – Держу пари, сейчас она тебя забыла. Вышла замуж и радуется жизни. А ты страдал столько лет…
– Никогда ей этого не прощу, – прошептал Костя, сжимая кулачки.
– А мне кажется, что ее винит нельзя. Дети постоянно совершают глупости.
– Что ты говоришь?
Тут Костя наконец понял, что за голос все время говорил с ним. Deus ex machina – ложно название данное по незнанию. На самом деле это была одна из первичных установок разума, которую не удалось подавить. Сейчас ее можно было назвать Совестью.
– В этой истории нет виноватых, – объяснила Совесть. – Все действовали по заранее подготовленной
– Как это?
Очередной поток воспоминаний унес его в прошлое. Костя так до конца и не понял, что он натворил, и почему девочка так сильно на него разозлилась. После уроков в одном из дворов его окружили парни из старших классов и без слов стали избивать. Костя не был до конца уверен, но ему казалось, что за этим стояла она. С той минуты он ее окончательно разлюбил. Друзья продолжали потешаться над ним называя «дон Жуаном» и он перестал с ними общаться.
Конец этой истории положил урок физкультуры. После удачной стометровки парням разрешили поиграть в футбол. Костя боялся этой игры. Там его часто били по ногам и толкали, а однажды, когда он стоял на воротах, попали мячом по лицу. Поэтому он как обычно вместе с самыми слабыми учениками побежал кросс вокруг поля. Девушки в это время пошли играть в волейбол в соседнюю рощу. Стоило учителю отвлечься, как его, пробегавшего в одиночку мимо рощи, окружила группа школьниц. Десять злобных взглядов устремились на него. В тот миг они выглядели отнюдь не женственно и скорее напоминали стаю шакалов.
– В этой истории нет виноватых, – повторила Совесть. – Хотя большинство почему-то в подобных ситуациях встает на сторону обидчиков, но это скорее обусловлено национальным менталитетом. Тайным желанием насилия над собой и окружающими.
– Я не хочу так жить. Не хочу больше насилия.
– Тогда тебе следовало родиться в другой стране.
Тут на него посыпались обвинения и угрозы. Та самая новенькая пообещала, что он так просто не отделается, и заплатит за свою дерзость. Вдруг девчонка засмеялась и предложила извалять его в грязи. Костя опомниться не успел, как его потянули к луже. Не в силах терпеть унижение, за которым обязательно последует новая волна насмешек, Костя достал из кармана «Чинное перо» и вонзил его первой попавшейся девочке в плечо. Спонтанность, с которой было совершено нападение, поразила всех, в том числе самого Костю. Он не хотел пускать в ход нож. Это была крайняя мера, но он ее предвидел и носил нож в кармане, следовательно, действовал с умыслом и был виноват не меньше обидчиц. Костя с первого класса держался среди отличников и был умнее многих сверстников. Он обладал уникальным даром, которым другие дети в его возрасте были обделены, – он смотрел на мир глазами взрослого человека.
– Это были дети, – еще раз объяснила Совесть. – Они не думали о том, что будет потом, о том, как ты будешь страдать. Дети живут одним днем. В отличие от них ты сознавал последствия и действовал с конкретной целью – прекратить унижения. Нож в твоих руках был не орудием возмездия, а средством защиты.
Дальше все было как в тумане. Прибежал физрук. Они вернулись в школу. Родители. Милиция. Взволнованная директор отвечает на вопросы следователя. Костя смотрит на нее и видит, как та исподтишка грозит ему пальцем. Потом он выкладывает следователю все что знает, в том числе про внеклассные забавы директора и завуча.
Так он оказался дома в полной изоляции. Последняя новость, которую он услышал о родной школе, пришла из уст бывшего друга. Парень сказал, что обеих женщин уволили
Тогда появилась она. Нет, к счастью, не любовь. Эта была женщина, очень старая и почти слепая. Родители пригласили ее домой, и оставили его вместе с ней на кухне. В руке у цыганки была цепочка с хрустальным шариком. Она стала с ним говорить, попутно заставляя смотреть на движущуюся сферу. Самодельный маятник забрал с собой боль и страдания, оставив память предыдущих лет до начала шестого класса.
На этом воспоминание обрывалось. Старуха поработала на славу, но, изгладив душевную травму, она лишила его дара видеть мир в серых тонах. С большим опозданием он стал наконец беззаботным ребенком, сидел дома и играл в солдатики. Зато усилился страх перед окружающим миром. Гипноз не подавил инстинкты. Только они и остались, подсознательно удерживая его от контакта с непредсказуемым миром за пределами квартиры.
Костя почувствовал прикосновение. Он все еще смотрел на нож, когда рядом сел Дима и положил ему руку на плечо. Василий стонал где-то в темноте. Все снова было хорошо. Он вернулся, сорвал мерзкий кокон с прошлого. Смешно и стыдно было вспоминать те глупости, которые он говорил раньше. Как сидел в четырех стенах, боясь тех, кто был не достоин даже его мыслей. Теперь все будет по-другому. Он об этом позаботится.
– Ты был прав тогда, – сказал Дима, положив руку ему на плечо. – Снаружи можно встретить и плохих людей.
Костя посмотрел куда-то сквозь него и тяжело вздохнул.
– Думаешь, мне это интересно?
– А разве нет?
– Если все время думать о том, что скажут или подумают другие, на себя не останется времени. У меня своя жизнь и в ней нет места кому попало.
– Вот как? – Дима дотронулся до лба товарища. – Он тебя не сильно ударил? Позиция здравая, но запомни, что с чужим мнением тоже иногда приходится считаться. Главное не становись таким как этот урод. Будущее за людьми готовыми жить без насилия.
– Надо думать, ты к этим людям не относишься?
– Судя по всему нет, – улыбнулся Дима. – Кто-то же должен загнать обезьян в клетки.
Лицо Кости прояснилось. Чувствуя на плече теплую ладонь товарища, он пришел в себя. Вместе они с минуту сидели молча под низким сводом, не обращая внимания на стоны, доносившиеся со стороны валунов. Дима вытер кровь, все еще продолжавшую сочиться из носа. В этот момент в темноте, подобно медведю из берлоги, восстала крупная фигура Василия. Придя в себя, как и следовало ожидать, он ни капли не поумнел: