КРАУЛЕР
Шрифт:
– Ты видел его глаза? Они большие и бледные, как у рыбы.
– Это маска. Когда я его бил, звук был такой, словно луплю покрышку.
– Носить маску в пещерах – самоубийство. У него все лицо в бинтах и голова, как арбуз. Наверное, страдает от опухолей.
– То, что он урод и так понятно.
– На полноценного человека он точно не похож. К тому же он жил здесь не один. Их было как минимум двое.
– Откуда ты знаешь? – удивился Василий.
– У меня есть глаза. Череп в могиле, которую мы нашли, был огромный. Возможно, там лежит его брат. Это могли быть близнецы, родившиеся
– Зачем ему в пещере сигнальный жилет? Боится под машину попасть? – перебил его Василий, обнюхав и выбросив последнюю банку.
– Это же очевидно. Он охотится наверху. А что выше? – Дима выдержал паузу. – Метрополитен. В тоннелях метро его издали принимают за своего. Я заметил в пещере много спецодежды. Значит, среди жертв есть работники метро. На поясе у него связка ключей или отмычек. Наверное, так он перемещается по служебным коридорам и лестницам.
– Какой ты наблюдательный.
– Я дважды боролся с ним. Не знаю, как это объяснить, но впечатление такое, словно на худого человека надели костюм плюшевого медведя. Он кажется огромным, но внутри как будто одни кости. Странно.
– Вместо того чтобы щупать этого урода, мог бы его прикончить, – оборвал верзила, с надеждой посматривая на банку в руках паренька.
– Если ты не смог, куда уж мне.
Василий уловил насмешку, но достойный ответ так и не смог придумать. Костя тем временем разрезал банку с помощью встроенной в нож открывалки. Почувствовав запах свежей горбуши, Дима и Костя улыбнулись. Василий подобрался ближе, наблюдая, что будет дальше.
Дима позволил другу подцепить первый ломоть. Костя с наслаждением прожевал сочное мясо, а затем передал банку ему. На глазах у Василия они стали отправлять в рот кусок за куском, с наслаждением причмокивая. Верзила терпеливо ждал своей очереди, но завтрак продолжался на две персоны. Тогда Василий выхватил банку из рук Кости и высыпал в рот все, что там было.
– У тебя совесть вообще есть? – нахмурился Дима.
– Это моя банка, – прокомментировал Василий, облизывая липкие пальцы.
– Но ты же сам ее нам подарил, – звонким голоском произнес Костя.
– Заткнись, четырехглазый, – огрызнулся Василий, не обращая внимания, что очков на пареньке давно нет. – Мы все обязаны делиться. Можете забрать. Мне она больше не нужна.
Он швырнул им пустую жестянку. Дима встал и решительно шагнул навстречу громиле, вперив в него полный презрения взгляд.
– Свинья!
– Следи за базаром, предатель.
– Сколько у тебя в сумке осталось воды? – Дима показал ему свою фляжку. – Береги ее. Больше не получишь ни капли.
– Захочу, возьму сам.
– Только попробуй.
– Кто меня остановит? – надменно ухмыльнулся верзила. – Ты? Может быть, твой любовничек? Имей в виду, я терплю эту девочку только по доброте душевной. Если будешь возникать, мне придется ее отшлепать.
– И часто ты людям угрожаешь?
– Ты не понял? Я всегда получаю что хочу! Нужно жить правильно,
Менторский тон окончательно вывел Диму из себя. Василий важно вскинул подбородок. Лицо густо покраснело. Дыхание участилось. Пухлые губы вздрагивали от волнения. Было что-то жуткое в той слепой убежденности, которую ему когда-то внушили, и которую с тех пор он сам старательно в себе укреплял.
– Только посмотри на себя. Кем ты стал? Давно пора с настоящими пацанами знаться, а ты взял себе в друзья сопливую шавку. Сидишь тут, нюни распускаешь: мой товарищ в беде не бросит, пиво не пьет, – передразнил Василий мерзким голосочком. – Нужно было оставить этого нытика в клетке. Лежал бы сейчас дома с теплой бабой под теплым одеялом. Ты только посмотри на него. Какая нам от него польза. Что он сделает для страны в будущем?
– Стоп! Я все понял. Знаешь, а ведь ты прав, – горячо заверил Дима.
– Серьезно? – первый раз по-настоящему улыбнулся Василий.
– Ага. Твои слова для меня как просветление, – на глазах у изумленного Костика продолжал расхваливать зардевшегося верзилу Дима. – Я только сейчас все понял. Во всем виноваты такие как он. Костян, ты позор нашей нации! Смотри, вот настоящий мужик – символ завтрашнего дня, эталон борца за национальное единство.
Он демонстративно представил опешившему товарищу крупную фигуру Василия. Последний даже выпрямился, расправив могучие плечи.
– Зачем нам лихачи-таксисты, рынки с дешевым китайским тряпьем и овощные ряды с гнилыми помидорами? Зачем стране дворники, строители и мойщики сортиров из зарубежья. Они же занимают наши с тобой рабочие места! – Дима специально сделал ударение на слове «наши». – Не знаю как ты, а я бы с радостью пошел мыть сортиры, если это поможет возродить страну. Пора нам навести здесь порядок. Что скажешь?
– Правильно! Я и сам об этом постоянно думаю, – горячо поддержал Василий, постепенно проникаясь глубоким уважением к смелому реформатору.
– Хватит сидеть! Собирай завтра пацанов. Я займу кресло президента, а ты пост министра обороны. Попробуем оцепить Москву танками. С воздушным пространством будет труднее, но уверен, мы справимся. Потом вызовем спецназ и пустим его на зачистку Черкизовского рынка. Ты возьмешь пять подразделений ОМОН и обойдешь теплотрассы вокруг МКАД. Потом позвоним Джорджу Бушу с просьбой одолжить национальную гвардию для крупномасштабных действий во всех регионах страны…
Дима продолжал разрабатывать и дополнять программу тотальной чистки, но Василий больше не улыбался, только как-то холодно на него смотрел. С каждым новым «изобретенным планом» он дышал все тяжелее. Белки глаз наливались кровью. Пальцы, скованные судорогой, часто сжимались, готовясь вцепиться в мягкое горло. Дима не умолкал. С помощью напалма по средствам российской авиации он отчистил Кавказ от террористов и теперь переключился на тему глобальной чистоты крови, для которой, по его словам, потребуется переливание славянской плазмы во все живые организмы планеты, включая дроздофилов.