Красотка
Шрифт:
— Ты не хочешь о нем говорить?
— Не хочу, — ответил он резко.
Чуточку помолчав, Вивьен вдруг вскочила.
— Кажется, у меня есть идея! — воскликнула она. — Давай устроим сегодня вегетарианскую ночь. Будем лежать, как овощи на грядке, и смотреть по ящику старые фильмы.
— Как овощи на грядке? — удивленно повторил он, не совсем понимая, что она имеет в виду.
— Ну да, — кивнула Вивьен, — будем лежать на боку и смотреть телевизор, поплевывая в потолок. Согласен?
Эдвард молча посмотрел на девушку
— Вивьен, мне не хочется сегодня смотреть телевизор. Давай лучше перенесем вегетарианскую ночь на завтра, договорились?
Он пересек гостиную и направился к двери.
— Куда это ты собрался?
— Я спущусь в бар, — ответил Эдвард и вышел из номера.
Вивьен почувствовала себя одинокой и брошенной, но через некоторое время, отогнав от себя грусть, решила все же посмотреть телевизор. Вернется, куда он денется, подумала она про Эдварда. Не будет же он ночевать на улице.
Включив телевизор и удобно устроившись на диване, она стала переключать каналы, пока не наткнулась на художественный фильм. Затем она посмотрела конец какой-то шоу-программы и нашла еще один фильм — «Шараду» с Одри Хэпберн и Кэри Грантом в главных ролях.
Фильм настолько увлек ее, что Вивьен забыла даже о своем беспокойстве по поводу ухода Эдварда. Ее до слез растрогала финальная сцена, где Одри Хэпберн спрашивает у Гранта: «Так что ты сказал о брачном свидетельстве?..» А Кэри Грант отвечает ей, в своем неподражаемом стиле подняв одну бровь: «Не отвлекайся от дела, поставь лучше штампик сюда».
И Одри, сверкая большими, как у косули, глазами, говорит: «Я люблю тебя, как бы тебя ни звали — Адам, Алекс, Петер или Брайан. Я тебя обожаю!»
Под захватывающие аккорды финальной музыки Одри и Кэри слились в поцелуе, длившемся до тех пор, пока на экране не вспыхнула надпись: «Конец».
Досмотрев фильм, Вивьен нащупала пульт дистанционного управления и выключила телевизор. В номере стало тихо.
Положив пульт, она подняла глаза на часы. Они показывали два часа пятьдесят шесть минут, а Эдварда все еще не было.
Внезапно ее охватила такая тревога, что после некоторых колебаний она подвинула к себе телефон и набрала номер администратора.
— Алло, — неуверенно проговорила Вивьен, когда кто-то из служащих поднял трубку. — Это звонят из апартаментов. Мистер Луис, который живет здесь… Он хотел пойти в бар. Вы случайно его не видели?
Минут через пять, в том же купальном халате, в котором она смотрела телевизор, Вивьен спустилась на лифте. Она была босиком и казалась совершенно потерянной.
Ночной мальчишка-лифтер, выглянув в вестибюль, посмотрел по сторонам и знаком велел девушке следовать за ним. Он привел ее к ресторану, из-за двери которого слышались звуки рояля.
В ресторане глазам Вивьен предстало довольно странное зрелище. В просторном помещении царил полумрак. В дальнем его углу за роялем
Скатерти со столов были убраны, на некоторых громоздились перевернутые стулья. Двое-трое младших официантов собирали использованные салфетки, запихивая их в пластиковый мешок. Ближе к роялю за столом, слушая игру Эдварда, сидел один из служащих ресторана. Другой поднимал на столы оставшиеся стулья, чтобы утром уборщицам было легче убрать помещение.
Вивьен нерешительно подошла поближе. Полностью поглощенный музыкой, Эдвард не замечал ее.
Остановившись у него за спиной, она смотрела на опущенную голову и руки мужчины. В музыке она ничего не смыслила, но то, что играл Эдвард, ей нравилось. Мелодия была грустной, меланхоличной и какой-то щемящей.
Наконец он сделал несколько виртуозных пассажей и мягким аккордом закончил игру. Люди в зале с восторгом зааплодировали.
— Спасибо, большое спасибо, — повернулся он к ним.
— Я и не знала, что ты умеешь играть, — облокотившись о крышку рояля, сказала Вивьен.
— Я делаю это очень редко, — ответил Эдвард.
— Мне наверху стало так одиноко, — словно бы в оправдание своего неожиданного появления пробормотала девушка.
Он смотрел на нее, не отрывая глаз, в которых Вивьен уловила нечто очень знакомое: в них разгоралось мужское желание.
Сразу почувствовав себя увереннее, она улыбнулась Эдварду. Стоя перед ним с распущенной рыжей копной волос, в белом, чуть распахнувшемся на груди купальном халате, Вивьен была очень привлекательна. Хотя она улыбалась, большие сверкающие глаза ее оставались серьезными.
— Господа, — внезапно обратился Эдвард к присутствующим, — вы не могли бы оставить нас?
В его тихом голосе не было и намека на повелительный тон, тем не менее все безропотно повиновались и один за другим стали покидать зал.
— Спасибо! — крикнул Эдвард им вслед.
— Скажи, люди всегда делают то, что ты хочешь? — спросила Вивьен.
Вместо ответа он лишь перевел дыхание и обнял ее за талию. На мгновенье подняв лицо, на котором Вивьен уловила отпечаток страдания, он прижал его к лону девушки и застыл. Вивьен тоже не шевелилась, ощущая сквозь ткань халата жаркое дыхание Эдварда. Только руки ее мягко гладили его волосы.
Но вот он снова взглянул на Вивьен и медленно развязал пояс халата. Под ним были только трусики и короткая кружевная рубашка.
Раздвинув полы халата, Эдвард поднял рубашку и, сохраняя молчание, стал гладить тело Вивьен, потом встал и прижал к себе девушку еще крепче, продолжая ласкать ее бедра, спину и грудь.
— Мне кажется, да, — ответила Вивьен на свой же, только что прозвучавший вопрос.
Она чувствовала, что прикосновения Эдварда вызывают в ней что-то непривычное — страсть, влечение… чувства, которых она избегала и с которыми все-таки не могла совладать.