Кракле
Шрифт:
Правильно ли она, Лора, поступила, соглашаясь стать женой Алека? Или Криса?..
О, Господи! Она совсем сошла с ума! Зачем-то еще больше запутывает сама себя! Ей, Лоре, не надо искать ответ на вопрос: быть или не быть Лорой Редфорд— Эймс. Хотя бы потому, что это уже свершившийся факт, во-первых. А во-вторых… Честно приходилось признавать, что человек, который уже является ее мужем, несмотря ни на что, все-таки ей, Лоре, не безразличен. Конечно, многое в нем до конца непонятно, многое кажется отрицательным, негативным. Но есть и то, что, как магнит, притягивает, вызывает симпатию и, что уж скрывать, пусть
И вообще… Может быть, потом… когда улягутся страсти… все встанет на свои места?.. Да в конце концов, кто угодно, вступая в брак, вряд ли точно знает и прозорливо предвидит все достоинства и недостатки будущего спутника жизни! Только пожив какое-то время, что называется, «бок о бок», супруги, ежедневно открывая друг в друге приятное и не очень, начинают осознавать, ошибочен или нет заключенный ими союз. Другой возможности нет. Ни у кого. И у нее, Лоры, в том числе.
Почему-то вдруг именно сейчас отчетливо вспомнились постоянная забота и внимание мужа; минуты беззаботного веселья и радость общения; шутки, которыми они неустанно обменивались; какие-то забавные эпизоды и… упоительные головокружительные поцелуи и объятья…
От этой мысли Лора густо покраснела, энергично потрясла головой из стороны в сторону и с удвоенным рвением продолжила работу.
Вскоре пришла Агнесса Гилберт. Она держалась невозмутимо, бесстрастно и почтительно обращаясь к Лоре «госпожа Редфорд», что немного сбивало с толку и каждый раз вызывало непроизвольную оторопь.
Агнесса сообщила, что господином Редфордом наняты официанты на сегодняшний вечер, а также сделан дополнительный заказ некоторых блюд и напитков. Агнесса невыразительно все перечислила, затем спросила, не будет ли госпожою Редфорд внесено каких-либо дополнений или изменений. Лора ответила отрицательно.
Появившийся на пороге Алек застал их за обсуждением предстоящего ужина. Лора попросила Агнессу проследить, чтобы все было выполнено, как ими намечено, потом объявила, что ей необходимо срочно съездить домой. Алек с готовностью вызвался отвезти ее, но вначале предложил зайти на минуту в ту комнату, которую Лора занимала во время его болезни.
Они поднялись по лестнице, и Алек, широко распахнув дверь, пропустил Лору вперед.
Роскошное платье, лежащее на кровати, сразу бросилось в глаза. Оно было очень похоже на то, в котором Лора отмечала свой день рождения: тоже из кружевного полотна, отделанное атласом, только на этот раз цвета «чайной розы».
— Вот… Я выбрал его для тебя, Лора… — негромко и глухо произнес Алек, стоя за ее спиной. — Потом посоветовался с Олимпией. Она пока… лучше знает твой вкус. Олимпия заверила меня, что тебе понравится это платье.
— Да… Оно великолепно… — Лора медленно сделала несколько шагов, остановилась около кровати, помолчала и тихо поблагодарила: — Спасибо…
Алек
— Это — тоже тебе.
На черном бархате матово сверкал гарнитур из удивительно красивых и необычных, нежнейшего кремового оттенка топазов. Они казались такими притягательно-теплыми, что Лора, не удержавшись, осторожно дотронулась до них рукой и все так же тихо повторила:
— Спасибо…
Потом, чуть развернув в сторону Алека голову, подняла глаза, лишь на долю секунды задержала взгляд на его лице, сразу опустила ресницы, отвернулась и почти беззвучно добавила:
— …Алек…
Он свободной рукой бережно, ласково и одновременно решительно обнял Лору, но она быстро и мягко выскользнула, пробормотав: «Нам надо ехать…», и стремительно направилась к выходу. Алек вздохнул, усмехнулся, захлопнул крышку, положил футляр на прежнее место и, исподлобья взглянув на стоящую у дверей Лору, согласился:
— Ну что ж!.. Надо, значит надо. Идем, Лора!
При обоюдном молчании они вышли из дома и сели в машину. По дороге Алек попытался завести разговор на первую, пришедшую в голову, тему, но Лора отвечала смущенно и невпопад, очевидно, занятая собственными мыслями и чувствами. Алек, мягко улыбаясь, бросал на нее редкие взгляды, решив не торопить и не форсировать события, принимая пока все, происходящее между ним и Лорой, как должное.
Едва машина затормозила около дома Хендриксов, раздался звонок телефона.
— Извини, Лора, — Алек взял трубку. — Да. Слушаю… Минуту! — он повернулся к Лоре и немного виновато сказал: — Это срочно. Пожалуйста, извини.
Она понимающе кивнула и почему-то робко спросила:
— Может быть… я пойду? А ты… когда договоришь и все решишь… присоединишься?
Ласково улыбнувшись, Алек вдруг притянул ее к себе и у самого уха прошептал:
— Я сделаю так, как хочешь ты, Лора…
— Но… — сразу смутившись, она слегка отпрянула.
Лора не договорила, потому что Алек вновь привлек ее к себе, ошеломляюще быстро и нежно прикоснулся своими губами к ее губам, затем спокойно произнес:
— Хорошо, Лора. Иди. Я скоро… — и тут же занялся переговорами.
Она без промедления выбралась из автомобиля и торопливо пошла к дому.
Как только Лора шагнула через порог, к ней устремилась Олимпия. И хотя на ее лице сияла безмятежная улыбка, Лора безошибочно угадала, насколько взволнованна и встревожена мать.
— Лора… доченька… — Олимпия протянула навстречу Лоре руки, обняла и поцеловала в щеку. — Я собрала и приготовила все, что ты просила… — срывающимся голосом прошептала она и вдруг отпрянула и отвернулась, сдерживая подступавшие слезы.
Но все же это заметили и Лора, и вошедшие в гостиную Джордж и Стас. Последний, стремясь разрядить обстановку, небрежно бросил: «Привет сестренка!», направился к дивану, удобно устроился среди подушек и иронично произнес:
— Как выяснилось, я заблуждался самым фатальным образом! Лора сделала более головокружительную карьеру, чем я предсказывал. Едва успев занять место уборщицы, она за короткий срок ухитрилась стать не какой-то жалкой домоправительницей, а госпожою Редфорд. Потрясающее достижение! Впечатляющее!!!