Кракле
Шрифт:
После раздумий и анализа детектив справедливо рассудил, что написать подобное произведение мог только композитор-профессионал. Значит, он где-то должен был учиться. Не мудрствуя лукаво, детектив отправился в консерваторию и после непродолжительных расспросов и бесед выяснил, что девушку по имени Изабелла Конти здесь прекрасно знают и помнят. Начинала она как певица, но потом вынуждена была перейти на отделение композиции и контрапункта. Что Изабелла Конти — сценический псевдоним. А зовут ее Лора Хендрикс.
Когда детектив с подробным отчетом явился к Карлу, тот, прочитав все данные, буквально онемел от изумления. Карл не мог поверить
Точно такой же была первоначальная реакция Алека. А вот потом… Бросив в Карла папку с полученными сведениями, Алек вскочил, подбежал к другу и на радостях чуть не задушил того в объятьях.
Лора, покорить сердце которой он мечтал, которую хотел назвать своей женой, ею БЫЛА уже почти три года! Любимая, страстно желаемая, нежная, красивая, милая Лора!!! А он, Алек, был, был, был ее мужем!!! О чем она, судя по всему, не подозревала, как и он сам. Происходящее было похоже на чудо, но, к счастью, являлось реальностью.
Алек понимал, что между ним и Лорой сложились непростые отношения. Поэтому объявить, что называется, «в лоб» о супружестве не мог. При существующем положении вещей это неизбежно привело бы к немедленному разрыву. Решение могло быть только одно: попытаться изменить сложившиеся отношения, постараться расположить Лору, дать ей возможность узнать его, Алека, поближе, и только потом объясниться с ней. Увы… Как ни нелепо и ни обидно было это сознавать, Лора упорно не замечала ничего: ни самого Алека, ни его ухаживаний. Мощным непроницаемым монолитом перед взором Лоры постоянно стоял «господин Редфорд», которого она не воспринимала и не хотела воспринимать ни как обычного человека, ни, уж тем более, как влюбленного мужчину. Алек с грустью отмечал, что Лора НИКОГДА не смотрит на него. В лучшем случае скользнет мимолетным взглядом и все.
Время шло, но ничего не менялось. И Алек решил встретиться с Лорой в другой обстановке, приняв тот знакомый ей образ, который она наверняка запомнила при венчании. Тогда, за время лечения, Алек отпустил длинные волосы, бороду, усы. Он здорово похудел, выглядел измученно и изможденно. Яркий свет раздражал, и Алек носил очки с тонированными стеклами.
И теперь, готовясь к встрече с Лорой в качестве мужа, Алек, практически отказавшись от еды, больше трех недель просидел на строжайшей диете. Нанял высококлассного гримера. Беспрестанно курил, чтобы «посадить» голос. В остальном он оставался самим собой: в жестах, интонациях, манере поведения. Если бы Лора проявляла хоть малейший интерес и внимание к господину Редфорду, то сразу же узнала бы его в Кристофере Эймсе. Алек был готов к объяснению и серьезному разговору при разоблачении. Но этого не произошло, хотя Лора, не понимая причину, и чувствовала постоянное присутствие «господина Редфорда», в чем откровенно призналась в прощальном письме. Да и могло ли быть иначе? Ведь перед нею был не «Алек» и не «Крис», а Александр Кристофер Редфорд— Эймс. Но все то, что вызывало неприятие в господине Редфорде, в Кристофере Эймсе Лора не замечала. Как не замечала до этого положительных качеств, присущих Крису, в Алеке Редфорде.
Искать выход из заколдованного круга сложных запутанных взаимоотношений им, Алеку и Лоре, теперь предстояло вместе. Хотелось надеяться, что они поймут друг друга, поскольку… и это было главным и обнадеживающим фактором… несмотря ни на что, они любили друг друга. И даже Лора не сможет это категорично отрицать: в руках Алека было ее изумительно откровенное письмо с признанием
Алек, дойдя до кухни, остановился и перевел дыхание.
Нина и Отто, безусловно, находились под огромным впечатлением от неожиданного сообщения сына. Нина быстренько отослала невозмутимую бесстрастную Агнессу с каким-то поручением, потом усадила Баррета в кресло, сама устроилась напротив на диване рядом с мужем и незамедлительно приступила к расспросам на волнующую и ее, и Отто тему.
— Баррет, а… — она глубоко вздохнула и продолжила: — А как давно… появилась в доме… Лора?
Баррет ответил не сразу. Он довольно долго размышлял, как будто что-то решая «про себя», затем спокойно посмотрел на хозяев и коротко назвал точную дату.
Было заметно по лицу Нины, что она разочарована тем, что Баррет обошелся без каких-либо подробностей. Подождав, не продолжит ли тот свой лаконичный ответ, и, догадавшись, что нет, спросила:
— Баррет, ты ведь сам отец и понимаешь, как мы беспокоимся… Скажи, как тебе показалась Лора?
— Она — хорошая девочка, госпожа Редфорд, — сразу же, без раздумий, с достоинством произнес Баррет и, проницательно взглянув поочередно на хозяев, многозначительно добавил: — Честная, добрая, порядочная.
— Да— да, — быстро откликнулась Нина. — Мне тоже так показалось.
Она мягко дотронулась до руки мужа и вопросительно посмотрела на него. Отто согласно кивнул, встал, отошел к окну, постоял, засунув руки в карманы и глядя куда-то вдаль, затем повернулся к Баррету и жене, молча наблюдавшими за ним, и, не скрывая собственных чувств недовольства и удивления, спросил:
— Но почему же ни ты, Баррет, ни Агнесса, ни Алек ничего не сообщили о произошедших изменениях, переменах?.. Мы столько времени… мучились от неизвестности… неопределенности… Переживали… беспокоились… И вот, пожалуйста!.. Поиски давно позади. Сын благополучно живет с женой. А родители узнают об этом последними! Все в курсе событий! Все! Лишь мы отец и мать… А— а!.. — он с отчаяньем взмахнул в воздухе рукой.
Баррет знал, что это далеко не так, и мог бы утешить Отто Редфорда и его жену заверениями, что не только для них, но и для самого Баррета, как и остальных, заявление молодого хозяина явилось полной неожиданностью. Но Баррет молчал, потому что не знал, в силу каких причин Алек так долго скрывал от всех свой брак с Лорой и почему только сегодня поставил о нем в известность. От Баррета не укрылось, насколько поражена была совами Алека Лора, к которой Баррет испытывал искреннюю симпатию и дружеские чувства. Судя по ее реакции и поведению, о том, что Алек — ее муж, до этого дня она тоже не догадывалась. Баррет вполне справедливо посчитал, что у молодых — свои причуды, и пусть разбираются сами, как поступать, что делать.
Одним словом, подводить молодого хозяина Баррет не хотел, поэтому придерживался строго нейтральной позиции при расспросах на протяжении всей беседы, которая, в результате, не прояснила Отто и Нине сложившуюся ситуацию, еще больше заинтриговав их. Им оставалось терпеливо ждать, когда придет сын и все, как и обещал, до конца объяснит.
Оставшись наедине, супруги пришли к общему мнению, что девушка, на первый взгляд, действительно, милая и симпатичная. Отто и Нине хотелось надеяться, что сын не ошибся в своем выборе и будет, наконец, счастлив.