Ковыряла
Шрифт:
— Я понимаю.
— А знаешь, что… — осенило меня. — Не возвращайся сегодня домой. Оставайся тут. Я доплачу за номер до вечера. Можешь выйти погулять, купить конфет или чего захочешь, только не лезь в переулки и ни с кем не общайся — разведут или скраймят. По тебе очень видно, что ты на Средке впервые. Если что, сразу беги сюда, в бар к клановым никто не сунется, у них репутация та ещё. А можешь просто сидеть в номере, пыриться в видео, а конфет заказать через доставку.
— Но номер же дорогой!
— Ничего страшного. Лучше потратиться, чем нарваться. Ломануть
— Креонова перхоть! Я об этом и не подумала. И что делать?
— Я же говорю, сиди тут. Вечером я вернусь, и мы с тобой прокатимся.
— Куда?
— В Пустоши. Там нас точно никто не зацепит, там полисов нет. Ну и есть тема, которая, возможно, будет тебе интересна.
— Скажи!
— Нет, пока рано. Терпи.
— Вот ты вредный всё-таки… Ой, только что дошло! — рассмеялась Козя.
— Что?
— Моя первая ночь в постели с парнем!
— Ты дрыхла как убитая, но, клянусь, я этим не воспользовался.
— Да я понимаю, но прикольно. Ладно, подожду тут до вчера. Гулять не пойду. Лучше в окно смотреть. Всё-таки Средка!
Марим принесённым токам не обрадовался.
— Вот так и знал, что нагребу с тобой проблем, Ковыряла, — сказал он мрачно.
— Что не так? Двое суток не прошло, деньги вот.
— Да понимаешь, припёрся этот… заказчик. Не терпится ему, вишь!
— Ты меня кинуть решил, что ли?
— Нет. Но и на вершка залупаться тоже как-то не хочется… А, ладно, давай ещё полштуки сверху, и я ему скажу, что склад клановые обнесли.
— Ты не охренел? Я и так две штуки вломил! Это овердофига по всем понятиям! Марим, цену на ходу не меняют, ты это не хуже меня знаешь.
— Когда в деле вершки, то все понятия идут по мапской щёлке, — возразил Марим. — Типа форсмажор. Знаешь, что… Я тебе верну аванс. Весь килоток, что ты мне дал.
— Ты же говорил, «невозвратный»?
— Говорил. Но кто ж знал, что так выйдет? Разойдёмся по нулям, вершок заберёт девку, ты токи.
— Не канает, Марим. У нас договор. Вот токи. Верни Таришку.
— Ты дофига наглый для низового. Знаешь, мне ведь проще сейчас скинуть тебя со Средки и сделать вид, что ты не приходил. Копень будет недоволен, но ничего не докажет. Мало ли, куда ты сунул нос, при таких-то понтах? Много вас, молодых да ранних, тут летать учатся! В общем, ты либо забираешь аванс и валишь отсюда нафиг, либо полкилотока сверху, и я встреваю в этот блудняк с вершком. Мне же придётся склад переносить, а там не только твоя девка на передержке, но и… много чего, короче. Новое помещение на Средке найти непросто, да и переезд обойдётся недёшево. Так что решай сам.
— Доплачу, — выдавил я.
Два с половиной
Таришка молчала, пока я её забирал, пока мы шли по Средке, пока спускались на лифте, пока добирались до «Шлокоблока», пока пролезали туда через мой тайный ход. Молчала, вцепившись мне в руку так, что, наверное, синяки останутся. И только когда за нами закрылась дверь модуля, разрыдалась. Я не знал, как остановить этот потоп — орала, плакала, билась в истерике, то прижимала меня к себе, то отталкивала, зарываясь носом в подушки на кровати, но не переставая всхлипывать. Успокоилась только через полчаса, выплакав все слёзы и всосав три порции дышки.
— Он приходил, — сказала она, хлюпая носом.
— Кто?
— Вершок. Бректон зовут, я слышала. Зашёл в модуль, велел раздеться. Ощупал меня всю, это было так мерзко! Сказал: «Да, годится, то, что надо. Заберу к вечеру, надо кое-что подготовить». Я решила, что ты не смог меня вытащить, и словно умерло всё внутри! Да ещё и эти, которые охраняют, сказали, что Марим с тебя запросил какую-то несусветную сумму… Правда, что ли?
— Два с половиной килотока.
— Не могу представить себе столько денег. Это, наверное, всю Средку можно купить!
— Не так много, как тебе кажется. Забей.
— Так ты реально столько заплатил?
— Да.
— Офигеть. Тиган, у меня слов нет.
— Ничего не надо говорить. А главное, никогда не спрашивай, где я их взял.
— Да, я понимаю. Вот Хутер падла! Это же он меня продал, ты знаешь?
— Знаю. Его больше нет. Со Средки упал.
— Ты его…
— Не спрашивай. Но твоя корпа всё, идти тебе некуда, да и не надо. Оставайся тут. Гореня я уломаю, он только орёт много, а так ничего мужик. Для шлока.
— Да… наверное… я теперь вообще не знаю, как жить. Что-то во мне сломалось, наверное.
— Починим, — я прижал к себе девушку и поцеловал, — я же техн, не забыла?
— Подожди, мне надо помыться, — высвободилась она, — до сих пор чувствую на теле его руки. Бр-р-р! Какой же он мерзкий и страшный!
— Успокойся, он тебя не достанет. Всё кончилось. Мне надо вернуться на Средку и потом мотнуться ещё кое-куда, меня может не быть сутки или типа того, но ты не парься, сиди тут, я притащил жратвы и дышки, тебе хватит. Лучше не выходи вообще, чтобы Горень не развонялся. Твоя айдишка на столе, я забрал, комм они выкинули, но я куплю новый.
— Я сейчас иду в душ, но ты меня дождёшься! — твёрдо сказала Таришка. — Потерпит без тебя Средка полчасика.
Это прозвучало уже нормальным тоном, без истерики, и я наконец поверил, что всё закончилось. А токи… Ну, как-нибудь ещё нарулю. Выкручусь.
Потом Таришка вышла из душа, мне стало не до размышлений, и Средке пришлось ждать меня куда дольше, чем обещанные полчаса.
Глава 15
Ветер и пыль
Шкворень с компанией сидят в баре и поправляют здоровье. Похоже, вчера неплохо погуляли.