Ковыряла
Шрифт:
— Что?
— Ничего. Неважно. Тихо, киб на лестницу вышел!
Киб закончил обход одного этажа и перешёл на следующий. Всё это время мы молчали. Козя напряжённо сопела мне в ключицу, явно собираясь спросить что-то ещё. Как только дверь за кибом закрылась, не выдержала:
— Ты сказал, помёт — полсотни, а выпуск — тридцать. Как так?
— Отбор же, — удивился я. — Детей в интере постоянно обследуют, отбраковывают тех, кто с гендефектами, у кого задержки в развитии, девиации поведения, нарушен эмоциональный контроль и так далее. Слишком пассивный. Слишком агрессивный. Слишком тупой. Слишком умный. Недостаточно здоровый. Все критерии не раскрывались. Не обязательно тридцать, может, и сорок выпуститься, и двадцать пять — как повезёт. Геноматериал тщательно отбирают, но бывают неудачные комбинации. Нам никогда не
— Почему?
— Да без особых причин, на самом деле. Все этого боялись. Просто у меня характер такой, что ли, — не люблю ждать, ищу обходные пути заранее. Если бы спалили, небось сразу в отсев ушёл бы.
— А куда девались те, кого отсеяли?
— Без понятия. Такие вопросы сами по себе могли привести тебя в брак. Во всяком случае, так считалось.
— Странно, наверное, вот так расти, не зная, что тобой будет…
— Не с чем сравнивать. Мне кажется странным расти как ты, одна, с мамой. У нас постоянно движуха была: сходились, расходились, ругались, мирились, меняли партнёров, обсуждали, уходить ли из интера, спорили, какой выбрать ренд…
— Ну да, — вздохнула Козя, — я даже не целовалась никогда.
— Серьёзно?
— А с кем?
— Да ладно, в школе полно пацанов и почти нет девчонок. Чуть-чуть инициативы…
— Я боялась.
— Чего?
— Что если с кем-то поцеловаться, то он захочет большего. Пацаны же хотят этого?
— Всегда! — фыркнул я.
— А мне нельзя, у меня контрацепт-импла нет. И объяснить это никак, сразу всплывёт, что я без айдишки и всё такое.
— Риск есть, — согласился я.
— Тиган… — Козя напряглась даже, — а ты не мог бы, ну… меня поцеловать?
— Чего? — удивился я.
— Да, у тебя эта, как её… Таришка, она красивая, я всё понимаю, — горячо зашептала она, — просто поцеловать, ничего такого, мне ничего больше и нельзя. Вдруг мы спалимся, нас схватят, а я даже не попробовала, как это! Обидно же!
— Ну… как-то…
— Да, я некрасивая, но тут же темно, можешь себе представить кого угодно!
— Да нет, ничего такого. Просто как-то…
— Ну пожалуйста!
Козя встала на цыпочки и потянулась к моему лицу. Я наклонился, и наши губы встретились. Сначала было неловко и странно, она слишком старалась, но потом ничего, приятно даже. Не самый плохой способ скоротать время.
— Киб прошёл, — отстранил я девчонку. — Нам пора.
— Было совсем плохо? — спросила она.
— Нет, у тебя хорошо получается, не комплексуй.
— Тебе правда понравилось?
— Да.
— И мне.
— Рад за тебя, а теперь пора. Мы сюда не целоваться пришли так-то.
Интеры строили уже после Чёрного Тумана, когда потребовалось быстро восстановить численность населения, так что следящее оборудование дешёвое и паршивое. Камеры имеют мёртвые зоны, а ещё… Ну да, традиции неизменны — залеплены жвачкой. Мы постоянно так развлекались — зная мёртвую зону камеры, подбирались туда парой: пацан покрепче и девчонка полегче. Девчонка залезает парню на плечи и, вытянув руку, лепит комок жвачки на объектив. Их периодически чистят, но редко, и дети залепляют снова. Смысла в этом большого нет, просто прикольно.
Так что до подвала мы спустились без задержек. В отделении «носилок» камеры смотрят в боксы, по коридору можно пройти свободно, дежурные кибы детей игнорят, у них другие задачи.
— Ой, что это? — прилипла к прозрачной стене бокса Козя. — Что с ними?
— Так это «носилки» же, — не понял причины удивления я. — Такой ренд. Ты что, не знаешь, откуда дети берутся?
— Ну, как бы знаю, но… Не думала, что это вот так выглядит.
Ренд в «носилки» среди девчонок считается паршивым, почти как «на мусор» у пацанов. Имплухи ноль, только нейровентиль, выплаты небольшие, а здоровье прибивает, говорят, реально жёстко. Сюда попадают те, кто по внешности или физухе не прошёл в другие ренды, или кому просто не повезло. Требований к «носилкам» минимум,
— Ужас какой, — сказала Козя, отворачиваясь. — Фу. Кошмары теперь сниться будут.
— Ну да, ренд паршивый, — согласился я. — Но это как с мусором: кто-то же должен? Городу нужно поддерживать численность населения, а нормородки — редкость.
— Почему?
— Никлай на «внеклассках» объяснял, что чем выше социальные гарантии, тем ниже естественная рождаемость. При коммунизме гарантии абсолютные, рождаемость нулевая. Нормородящие — редкие исключения, их стимулируют выплатами ради поддержания генетического разнообразия, и всё равно желающих почти нет.
— Генетического разнообразия?
— Ну да, ты же вот совсем не похожа на остальных. Я не очень понимаю, как это работает, но что-то типа того, что если все слишком одинаковые, то процент брака увеличивается.
— А что такое «коммунизм»?
— Одно из тех непонятных слов, которые говорит Никлай. Я не парюсь, мне больше интересно то, что он по технике даёт. Вроде бы, то, как организована жизнь в городе, называется «технокоммунизм»… Как он это говорил? Во: «Всем по потребности, от каждого по возможности, абсолютный контроль и ментальная ювенильность». Не спрашивай, что это значит, я наизусть запомнил.
В следующем помещении боксы с новорождёнными, тут смотреть особо не на что, мелкие рассованы по стоящим рядами ящикам, между ними ходят рендовые кибки, делают то, что там с младенцами полагается делать.
— Тут только кибы работают? — спросила Козя.
— Ну да, кроме руководства (те из промов). И генетики вроде бы тоже есть, из нижне-верхних.
— Каких?
— Ну, это типа вершки, но не настоящие, по рождению, а кто снизу выбился.
— А так разве бывает?
— Вот что значит «не расти в интере», не знаешь элементарных вещей! Тебе что, мама вообще не рассказывала, как всё работает?
— Мама говорила, что в городе всё неправильно, надо разломать и сделать по-другому.
— Ага, очень тебе это знание в жизни поможет…
— Прекрати!
— Ладно-ладно. В общем, после школы есть небольшой шанс не рендоваться и не идти в найм, а учиться дальше. Но это либо надо быть офигеть каким гением, потому что бесплатный лимит крошечный и отбор дичайший, либо вляпаться в образовательную ссуду, которую будешь отрабатывать городу до конца дней, либо срубить где-то дофигища токов и учиться за свой счёт. Но если одолел, то будешь уже не техном, а спецом. Если при этом на тебе не повисла отработка ссуды, то совсем другая жизнь начинается. Единственный, по сути, способ вылезти из низов. Не в вершки-вершки, но повыше Средки жить.