Ковен озера Шамплейн
Шрифт:
Дальше нас ждала знакомая пирамида в джунглях, пустыня, раскаленный под солнцем джип и пятичасовая поездка до Сан-Диего. В этот раз мне было чем заняться в дороге: вытащив нотную тетрадь, я постаралась вспомнить.
«Его скверна была настолько сильна, что в тот миг, когда восемь членов ковена окружили Анхеля и закололи атамами, скверна убила и их тоже».
Черт! Нет-нет, не это!
Я тряхнула головой и быстро заштриховала число «8», зачем-то выведенное в углу страницы. Вдохновение вечно приходит не вовремя, но такому я не позволю
«Изумруд с трещиной все еще изумруд. Но вот если бы этой трещины не было…»
Через пару часов Диего наконец-то разговорился и даже потребовал у Коула остановиться на обочине, чтобы купить в закусочном фургоне любимых чуррос. К тому моменту, как мы возвратились в Шамплейн, все будто бы снова было как прежде. Но лишь «будто».
– Браво, Одри! Ты даже отчаяннее меня. Это настолько умно, что даже глупо…
– Перестань! Мы уже обсудили в машине все, что можно и нельзя. Даже Коул согласился. Другого варианта все равно нет!
– Доверяя Ферн, ты сама копаешь себе могилу. Мне будет интересно на это посмотреть.
Расхаживая по крыльцу взад-вперед, я остановилась и мрачно взглянула на Аврору, прислонившуюся к перилам. За эти дни, что нас не было, в Вермонте заметно потеплело. Теперь хватало старого пальто Коула поверх джемпера, чтобы не замерзнуть. Жемчужное колечко на пальце тоже было теплым, но не настолько, чтобы я начала переживать: Паук все еще находился где-то далеко отсюда. Как насекомое под лупой, он никуда не мог деться без моего ведома. Но у этого имелись и минусы: я невольно думала о Пауке даже тогда, когда сама этого не хотела, например, когда была с Коулом или пыталась разработать план, как сейчас.
– Где она, кстати? Твоя Ферн, – проворковала Аврора злорадно, оглядывая очистившийся от снега холм с прищуром таким же лисьим, как манто на ее плечах. – Она ведь небось и вернулась сюда лишь потому, что проголодалась. Без денег и магии далеко не ускачешь…
– Ферн уже сидит в машине, – сообщила я, сама не веря в то, что действительно приняла ее обратно и даже сумела договориться. Более-менее.
– Позволь узнать, что она попросила взамен на то, что научит тебя Sibstitisyon? – поинтересовалась Аврора, щелкнув серебряной зажигалкой и покрутив в пальцах дымящийся мундштук. – Дай-ка угадаю… Свою магию, верно?
Заметив глумливый взгляд Авроры, который был вполне обоснован, я раздраженно фыркнула:
– Ой, да с кем я вообще разговариваю! И главное, зачем.
– Не знаю, но я не против послушать. В конце концов, твоя жизнь чем-то похожа на пьесу «Бесполезная женщина» Оскара Уайльда. А я ее просто обожаю! – промурлыкала Аврора, стряхивая пепел прямо на крыльцо моего дома. Поправив манто, она вгляделась в даль. Там колыхалось озеро Шамплейн, на берегу которого сидели два силуэта – один высокий, другой низкий. Это была единственная причина, по которой я терпела надменность Авроры и все еще не прогнала ее со своих земель.
Когда мы только добрались до американской границы, Морган уже ждала нас у пункта аренды автомобилей с искренней улыбкой и объятиями. Пускай глаза ее, карие, с вкраплениями лесной зелени, не светились, как раньше, она все равно сыпала вопросами о
Теперь они с Диего воссоединились и уже третий час не сходили с того самого места неподалеку от пирса, где однажды я свершила собственную казнь. Сейчас эта близость была нужна им обоим. Издалека было видно, как голова Морган лежит у Диего на плече, в то время как он молча растирает ее запястья. За наше отсутствие на тех прибавилось несколько тонких шрамов.
– Морган без труда перенесла нас в Шамплейн сегодня. Значит, контроль вернулся к ней? – осмелилась спросить я.
– Не до конца. Одну свечу она по-прежнему зажечь не в силах – все равно зажигает целый дом.
– Хм… Тогда сколько дней ей еще потребуется, чтобы стать Эхоидун в полной мере? – спросила я прямо, повернувшись к Авроре лицом.
Она смолила уже третью сигарету, пока мы стояли в тишине, думая каждая о своем.
– А сама как думаешь? Душе Эхоидун несколько тысячелетий, а ее телу – всего шестнадцать лет… Это то же самое, что пытаться впихнуть всю библиотеку Ватикана в один книжный шкаф. Так что не рассчитывай, что Морган щелкнет пальцами, и Паук исчезнет.
– Скажи… ты ведь не учишь Морган Шепоту, правда? – с надеждой спросила я, и Аврора ухмыльнулась. Аметистовые глаза лукаво блеснули:
– Я учу ее жизни, милая. Только жизни.
– Тогда продолжай. Как только Коул закончит подготавливать машину, мы снова уедем и, надеюсь, вернемся к следующим выходным. Тюльпана снова остается за главную.
Я легла на перила спиной, повернувшись к дому. Из светло-синего камня, напоминающего лазурит в пасмурные дни, он казался мертвым и грустным, когда оставался пустым. Сейчас внутри возился лишь Исаак – снова за книгами и за плитой одновременно, заменяя Сэма, который тем временем готовил вместе с Зои мой вынужденный «переезд». За углом дома, под брезентом, растянутым между яблоневыми деревьями, уже пыхтел синий джип с открытым багажником, в который Коул загружал наши вещи. На задних сиденьях я видела белокурую макушку, обладательница которой нетерпеливо фыркала и высовывалась в запотевшее окно.
– Кстати, я придумала, как ты можешь отблагодарить меня за помощь с Морган, – вдруг произнесла Аврора, выпустив в морозный воздух облако приторно-сладкого дыма. – Это касается Тюльпаны… Она… Г-хм. В общем, сделай так, чтобы мы с Тюльпаной помирились!
От услышанного у меня язык прилип к нёбу. Вытаращив глаза на Аврору, я даже попросила ее повторить это, чтобы убедиться, что не ослышалась. Она, конечно, повторять не стала, но красноречиво кивнула в сторону леса, откуда Тюльпана как раз выходила с корзинкой наперевес. В той виднелись грибы и рогатый хворост. Молча поднявшись на крыльцо, Тюльпана прошествовала между нами и фыркнула, когда Аврора поинтересовалась, зачем ей это лесное добро.