Ковен озера Шамплейн
Шрифт:
Его сгорбленная спина беззвучно сотрясалась. За ней я увидела разбросанные ритуальные принадлежности: несколько атамов, свечные огарки, склянка с трупным ядом и петли джутовой веревки. Ему действительно пришлось осквернить могилу Микаэлла, чтобы добраться до правды, спрятанной на ее дне. Буквально – в земле виднелось небольшое углубление, похожее на нору. Оттуда тоже торчала рукоять ножа, перемотанная красными нитями.
«Вот бы здесь была Морган», – подумала я уже не в первый раз.
– Я поговорю с ним.
Но раз ее не было, вызвался Коул. Он вышел из-под барьера, и к тому моменту, как добрался до Диего на краю кладбища, его рубашку уже можно
Я обняла себя руками, наблюдая за ними обоими издалека. Старое надгробие сыпалось под пальцами Диего, впивающимися в камень, и точно так же рассыпалось его сердце.
«Они хорошо отделяют одно от другого. Ты ведь понимаешь, да? Иногда все, что нужно, – это взять заржавевшие ножницы и заново наточить их», – сказала мне Эмиральда. Sibstitisyon забирает часть магии ведьмы. Она, Хоакин и Рафаэль забрали у Ферн те ее части, что отвечают за исполнение договора…
Я раскрыла ладонь, глядя на бледный розовый шрам.
Если диббук слился с Тимоти Флетчером, то чем это отличается от клятвы, сливающейся с магией ведьмы, что принесла ее?
– Я знаю! – воскликнула я, подскочив на месте. – Sibstitisyon! Если он может отнять магию или клятву, значит, может отнять и демона от человека. Разделить их!
«Умница».
– Но кто? – спросила я вслух. – Кто научит меня? Это же темная и сложная практика, которую знает далеко не…
«Выстраданная наследница и лунь с подрезанными крыльями».
Тело дрожало от холода и озарения, поэтому я не сразу заметила вибрацию в кармане юбки. Вытащив трясущейся рукой смартфон, я открыла новое сообщение от Тюльпаны и ухмыльнулась, лишний раз убедившись, что судьба существует. И у нее, коварной злодейки, очень своеобразное чувство юмора!
«Ферн вернулась в Шамплейн», – гласило СМС.
XII
Последний из рода
Мое утро началось с ритуала.
Песок из розового кварца. Курильница. Записка, выведенная кровью. Смола даммара, любезно пожертвованная Адель из личных запасов. Пламя, коптящее дно из меди и несущее просьбу вместе с моей волей далеко-далеко на северо-запад.
«Ты знаешь, что делать. Верни изумруд в ожерелье».
Диего еще спал, устроившись на раскладушке. После бутылки мескаля, выпитой по возвращении в заброшенное шале, его было бесполезно будить до полудня. Пускай меня не радовала перспектива ночевать в Санта-Муэрте, но в этом нуждались мы все: Диего – чтобы излить душу Адель, сидя вместе с ней в слезах на ступеньках крыльца до поздней ночи; Исааку – чтобы закончить свой «исторический
– Rhoi ateb i mi, – прошептала я над открытой курильницей, втягивая в себя пряный древесный дым от благовоний. Всполохи огня тут же перекинулись на опущенный клочок пергамента, и я накрыла курильницу крышкой, давая записке сгореть здесь, чтобы появиться где-то там.
Убедившись, что пламя догорело и послание передано, я замотала курильницу в шелковую ткань и спрятала ее в рюкзак к обломкам проклятого ошейника.
В открытое окно сиганула длинная тень. Сначала я испугалась, что это дикая пантера, но затем на черной морде открылись рубиновые глаза. Монтаг грациозно приземлился передо мной на мягкие лапы и, выгнув дугой спину, вытошнил на пол целую гору книг.
– Чем ты недовольна? – оскорбился он, завидев, как я брезгливо отодвигаю от себя слипшийся фолиант. – Мы их даже не жевали! Притащили тебе все, где есть упоминания Эхоидун, как ты и просила.
– Спасибо, я очень признательна, – промычала я, подавив рвотный спазм и вернув фолиант в стопку книг с желчно-мясным душком.
– «Спасибо» сыт не будешь. Как и книгами, – буркнул Монтаг, распластываясь под окном. Он занял собою почти все пространство от подоконника до кровати, на которой отлеживался и жалобно стонал Коул.
К несчастью, некоторые книги все-таки переварились в желудке шеду: обложки из кожи варана с золотыми нитями разъело до пятен и местами поплывших чернил. Впрочем, они все равно все были на испанском. Уповая на то, чтобы Диего поскорее оправился от похмелья, я отложила две книги, где слово «Эхоидун» повторялось чаще всего, а остальные спрятала под кровать, будто бы их здесь никогда не было.
Как только Коул проснулся и вынес за собой ведро, в обнимку с которым спал, мы наконец-то растолкали Диего и начали собираться. Прощание с ковеном Санта-Муэрте прошло удивительно быстро. Хоакин и Эмиральда, конечно, не явились, зато целая толпа старых друзей Диего сопроводила нас до волшебного платяного шкафа. В спальне Микаэлла, ныне прибранной, Диего старался лишний раз не смотреть по сторонам. Лишь крепко обнял Адель и, обменявшись с ней обещаниями пригласить ее однажды в Шамплейн, юркнул в червоточину. Он все еще пошатывался после вчерашнего, а раны, нанесенные атамом, до сих пор кровоточили, оставляя на футболке свежие красные пятна. Точно так же до сих пор кровоточило его сердце. Неизвестно, когда и то и другое заживет.
Исаак, которому мне пришлось коротко пересказать случившееся по пути, смотрел на Диего с нескрываемым сочувствием. Подхватив под мышку наши рюкзаки, он спешно распрощался со всеми и юркнул следом за ним.
– Решите набить себе парные татуировки – обращайтесь! Попугайчики-неразлучники идеально вам подойдут! – подмигнула Адель напоследок, схватив меня и Коула за шкирки так, будто не собиралась отпускать.
После попойки она выглядела даже свежее, чем мы все, вместе взятые, но потекшая тушь так и застыла в уголках глаз вместе со слезами. Я могла лишь догадываться, как она теперь будет исполнять свои обязанности и служить Хоакину. Ведь, судя по беззаботным улыбкам собравшихся ведьм, тайна Хоакина так и осталась тайной… Возможно, это было к лучшему.