Коварный

Снайдер Анжела

— Ну это было как врезаться в кирпичную стену, — неуверенно шучу. — То есть… я не имею в виду, что вы как кирпичная стена… Или кирпичный дом… Или… — застываю, глядя на него, будто рыба на суше, пока в голове начинает играть Brick House от The Commodores.

Боже. Что я вообще несу?

— То есть, я не говорю, что вы не… Ну, вы вполне себе… эм… сложен, но… — прикрываю рот ладонью, чтобы остановить словесный поток.

Оглядевшись в поисках спасения, беру салфетки с ближайшего столика, стоящего рядом с подносом закусок. Схватив стопку, начинаю

промачивать пятна на его костюме, все ниже и ниже, пока случайно не касаюсь его…

— Эй-эй! — восклицает он, резко отступая назад. — Может, хотя бы сначала позовешь меня на ужин? — шутит с темной усмешкой.

— О, боже… прости… — шепчу, абсолютно и безнадежно униженная. Как бы мне хотелось вернуть те шесть бокалов шампанского. Я сжимаю смятые салфетки в кулаках, ощущая, как румянец заливает шею и лицо. Наверное, сейчас я цвета спелого помидора.

— Думаю, тебя зовут, — говорит он, кивнув в сторону бального зала.

Я оборачиваюсь, и, конечно, тот самый ведущий все еще зовет мое имя в микрофон.

— Черт, — бурчу себе под нос. А потом, поворачиваясь к нему: — Откуда ты знаешь мое имя?

Мужчина из коридора, тот самый с изумрудными глазами и хитрой улыбкой, лишь криво усмехается в ответ, не говоря ни слова.

Прежде чем успеваю задать еще один вопрос, мой взгляд падает на фигуру отца, стремительно приближающегося к нам из зала. Он выглядит раздраженным, и я прекрасно понимаю почему: мой побег с аукциона выставил его в невыгодном свете. Конечно, он злится.

— Я… я лучше пойду, — бормочу я, обойдя мистера Загадочного и направившись обратно в зал.

Каждый шаг по направлению к сцене будто приближает меня к казни. Я чувствую на себе десятки взглядов, и мое сердце колотится, как сумасшедшее. К тому моменту, как добираюсь до сцены, меня буквально подташнивает от нервов.

— Мы уже подумали, что вы ушли, но ваш отец уверил нас, что вы все еще здесь, — шепчет ведущий, прикрывая микрофон ладонью, с широкой улыбкой на лице.

— Я была в дамской комнате, — бурчу первое, что приходит в голову.

— Ах, ну конечно, — он кивает, а потом, вновь обращаясь к залу, говорит: — Что ж, теперь, когда мы нашли нашу следующую жертву, — он делает паузу, позволяя себе громкий смех. — Давайте начнем торги за вечер с Викторией Чикконе в модном, эксклюзивном ресторане La Petite Chaumiere. И помните, джентльмены, все это ради благотворительности. Итак, начнем с…

— Двадцати тысяч долларов, — раздается голос с густым ирландским акцентом, перебивая ведущего.

Я мгновенно выхватываю из толпы лицо Броуди Фаррелла — старшего сына Нолана. Он красив, с рыжевато-каштановыми волосами и ореховыми глазами, но это не имеет значения. Мой отец никогда не одобрит этот вариант.

Я бросаю взгляд в сторону папы, стоящего сбоку от сцены. Его взгляд полон ярости, он буквально испепеляет Броуди глазами. Если бы взглядом можно было убить, то сейчас тело Броуди валялось бы у подножия сцены.

— Двадцать две тысячи, — подает голос другой мужчина. Высокий,

худой, в очках и с пышной шевелюрой. Отец как-то знакомил меня с ним, кажется, он занимается недвижимостью. Но он лет на тридцать старше меня и примерно ровесник моего отца. Даже если это всего лишь свидание и все ради благого дела, я все равно надеюсь, что его кто-нибудь перебьет.

— Двадцать пять, — вновь бросает Броуди, быстро повышая ставки.

Двое мужчин продолжают торговаться, пока ставка не переваливает за пятьдесят тысяч, гораздо больше, чем предложили за всех девушек до меня.

Пока они спорят, я замечаю того самого красавца из кофейни, он встает в тени сбоку от сцены. Похоже, ему доставляет удовольствие наблюдать, как двое мужчин дерутся из-за меня.

Он бросает в мою сторону насмешливую улыбку, поймав мой взгляд. Затем зевает и смотрит на часы, будто ему скучно, и мне становится смешно. Я тут же прикрываю смех кашлем, а потом мои глаза распахиваются от ужаса. Он меня подставит. Все должно быть серьезно… хотя это и так нелепо. Пока мужчины продолжают препираться, высокий, смуглый красавец выходит к сцене и говорит: — Восемьдесят тысяч долларов.

У меня глаза на лоб лезут от такой баснословной суммы, и в зале воцаряется гробовая тишина. Все смотрят на него, того самого мужчину, который одним предложением заставил замолчать Броуди Фаррелла и агента по недвижимости.

— Восемьдесят тысяч — раз… два… — объявляет ведущий, стуча по трибуне маленьким деревянным молоточком. — Вы, сэр, выиграли свидание с очаровательной Викторией Чикконе!

Я стою под светом софитов, пораженная, незнакомец с ухмылкой смотрит на меня, а потом просто растворяется в толпе, будто только что не выложил безумную сумму за свидание со мной.

— Следующей у нас будет Сиси Барют. Можно попросить Сиси подняться на сцену? — обращается ведущий к публике.

Я понимаю, что это мой сигнал убираться отсюда, и, пошатываясь на подкашивающихся ногах, иду вниз. У подножия сцены меня уже ждет Броуди Фаррелл — он протягивает мне руку, чтобы помочь спуститься с последних ступенек.

— Спасибо, — говорю я. Но когда пытаюсь освободиться, он сжимает мою руку крепче и притягивает меня ближе.

— Виктория, знаю, у наших отцов есть разногласия, но я бы очень хотел пригласить тебя на свидание.

Я вижу, как мой отец закипает от ярости. Если бы он был героем мультфильма, из его ушей уже валил бы дым.

Я возвращаю взгляд к Броуди и говорю: — Думаю, сейчас это не лучшая идея.

Его полное надежды лицо моментально искажается от злости. Он резко отдергивает руку, словно я его обожгла.

— Ты еще пожалеешь, что отказала мне, — угрожающе бросает он, разворачивается и уходит прочь, за ним следуют трое его приспешников.

Я провожаю его взглядом, пока по позвоночнику не пробегает холодок. Это было пугающе, и совершенно ни к чему. Я сама решаю, с кем встречаться. И уж точно не хочу связываться с семьей, с которой мой отец ведет бесконечную вражду.