Коварный
Шрифт:
Допиваю остатки капучино и встаю.
— Ладно, мне пора.
Я залезаю в карман спортивного бра и достаю двадцатку, которую ношу с собой на случай, если в тренировочной одежде нет карманов. Ее с лихвой хватает, чтобы покрыть счет и оставить Софи щедрые чаевые.
— Знаешь, я ненавижу брать у тебя «сисястые деньги», — фыркает она, — но уже поняла, что спорить с тобой бесполезно.
Я смеюсь и машу ей на прощание. Раньше мы спорили о сумме чаевых, но довольно быстро она поняла, что я упрямая.
— Увидимся
Я выхожу из магазина и решаю добежать оставшийся путь до дома — заодно сжечь те лишние калории, что только что с таким удовольствием съела.
Раньше я не была такой зацикленной на еде и калориях. Но когда ты учишься в школе для девочек, где тебя безжалостно дразнят за любую мелочь, ты начинаешь остро чувствовать каждый свой «недостаток», даже если до этого у тебя не было никаких комплексов.
Та школа была полна злых девчонок. И когда после смерти мамы я начала заедать свою боль и немного прибавила в весе, меня кем только не называли — от «жирной коровы» до «жирной задницы».
В какой-то момент я записалась в школьную команду по легкой атлетике, и поняла, что бег мне действительно нравится. Он помогал держать себя в форме. И еще очищал разум.
Бег стал для меня чем-то вроде терапии: мысли о плохом затихают, и в голове остается только движение. Шаг за шагом, вдох за выдохом.
Кто-то может сказать, что я бегаю от своего прошлого. И, наверное, эти люди будут правы.
Как раз в тот момент, когда подбегаю к своему дому, на запястье вибрирует Apple Watch. Я смотрю вниз и вижу сообщение от отца.
Благотворительный вечер в пятницу. 19:00. Не опаздывай.
С тех пор как я вернулась в Нью-Йорк, ради отца, мне пришлось принять на себя роль светской львицы. За последние полгода я побывала на таком количестве балов и приемов, что они все слились в один бесконечный, скучный вечер.
Скривившись, отвечаю отцу, что приду.
Поднимаясь в свою квартиру, вспоминаю слова Софи о том, что мне повезло. Она думает, что у меня идеальная жизнь.
А ведь она даже не догадывается, что я бы отдала все, чтобы хоть раз почувствовать себя просто нормальной.
Глава 3
Я проникаю в гнилую подземку Нью-Йорка, используя старые, обветшалые сервисные тоннели и карту, выгравированную в моей памяти, как единственное руководство.
Это утомительный путь, но информация, которую получу в конце, всегда того стоит.
Всегда.
Пока иду, не могу выбросить из головы встречу с Викторией сегодня. Впервые видел ее так близко. До этого только издалека или на фотографиях, когда часами просматривал ее соцсети. Но находиться с ней в одном помещении было все равно что получить удар прямо в живот.
Она прекрасна, такая какой я ее и запомнил. Только теперь взрослая. Женственная. Опасно красивая.
Когда
И эта мысль только подливает масла в огонь моей злости на нее.
Свернув в последний раз, подхожу к стальной двери. На первый взгляд она кажется намертво заваренной — обычный прохожий решил бы, что она никуда не ведет.
Но я-то знаю лучше.
Стучу пять раз: три раза быстро, затем делаю паузу и два последних удара с промежутком между ними. Жду спокойно, пока скрытая камера сканирует мое лицо.
На самом деле, особый стук здесь не так уж и нужен, за мной следят с того самого момента, как я вошел в первый тоннель. Камеры здесь повсюду. Даже на этих забытых богом тропах под землей.
Дверь с тихим шипением отзывается на включение гидравлики и медленно распахивается.
Как только вхожу в темное помещение, за спиной дверь со звоном захлопывается, намертво запирая меня внутри.
Маленькие красные огоньки обозначают путь в полной темноте, пока я не достигаю черной занавеси в конце узкого коридора.
Проталкиваясь сквозь тяжелую ткань, я на мгновение закрываю глаза — слишком резкий контраст с яркими люминесцентными лампами, заливающими просторное подземное убежище.
Все здесь напоминает логово суперзлодея.
Вооруженные охранники тут же хватают меня, прижимают к стене и обыскивают, хотя я был не настолько глуп, чтобы приносить с собой оружие.
— Чисто, — говорит один из них. Его мышцы навалены друг на друга, как бетонные блоки — шеи у него, по сути, нет.
— Мой добрый друг, — раздается справа глубокий голос с ярко выраженным сирийским акцентом.
Я поворачиваюсь и вижу, как ко мне неспешно приближается Баз Файед. Высокий и худощавый, с темной кожей и карими глазами, он источает уверенность и властность, о которых большинство мужчин может только мечтать.
Одним взмахом руки он отсылает охрану прочь.
— Прости за все эти меры предосторожности. Надеюсь, ты понимаешь.
— Разумеется, — отвечаю я.
Он подходит ко мне, крепко пожимает руку и притягивает к себе, хлопая по спине так, что воздух вылетает из легких.
— Всегда рад видеть своего старого друга, — говорит он с широкой улыбкой, сверкая белоснежными зубами.
Я впервые встретил База Файеда, когда мы оба были детьми и жили на улицах Нью-Йорка. Он сбежал из Сирии за несколько лет до этого, потеряв родителей по пути.
Сначала мы не ладили, постоянно дрались за территорию и всякую ерунду. Но вскоре поняли, как много у нас общего: оба юные, одинокие, оба воры в ночи. Мы осознали, что можем украсть вдвое больше, если работать вместе, а не против друг друга. И жить как короли, за чужой счет.