Коварныи? супруг
Шрифт:
Он усмехается и щиплет меня за подбородок, поднимая мое лицо, а затем наклоняется и целует меня, медленно, неторопливо, прежде чем отстраниться. Наши глаза встречаются, и он улыбается так мило, что я не могу не покраснеть, когда отстраняюсь от него и хватаю свой ноутбук. Я думала, он будет дразнить меня, но он просто ложится на бок и наблюдает за тем, как я притворяюсь, что работаю, больше часа, пока в конце концов его дыхание не становится глубже, и он не засыпает.
Ксавьер всегда приводил меня в замешательство, но никогда так сильно, как в эти
Глава 29
Ксавьер
Я откидываюсь на спинку кресла в своем чертовом конференц-зале, пока моя жена смеется над тем, что сказал Грэм, а я в это время тихонько строю планы его гибели. Мне понадобится всего несколько дней, чтобы уничтожить его бизнес и снизить цену акций, и тогда я смогу вступить в дело и организовать враждебное поглощение. Я не могу полностью лишить его статуса акционера, но если мне удастся заполучить достаточное количество акций, я смогу вытеснить его из этого проекта и сделать так, чтобы он держался подальше от моей жены.
— Ты не можешь все еще помнить это, — говорит Сиерра, ее глаза наполнены ликованием. — Мне было шесть лет!
Может быть, шантаж будет быстрее. Наверняка на него можно что-нибудь найти? Ни у кого нет чистой страницы — даже у самых добрых душ. Враждебное поглощение может занять месяцы, но его репутация? Ее можно испортить за считанные дни. Как и его кости.
— Конечно, я помню, — отвечает он. — У моей мамы есть фотографии того дня в рамке. Мы с тобой в том крошечном детском бассейне, прямо-таки дрались из-за этой дурацкой утки для купания.
Наша встреча закончилась двадцать минут назад, а они оба все еще сидят здесь, вспоминая моменты, которые я не разделяю со Сиеррой, и это, черт возьми, уничтожает меня. Я знаю ее почти два десятка лет, но он знает ее дольше.
Я вздыхаю с облегчением, когда Грэм наконец поднимается на ноги и собирает свои документы. Вчера вечером все казалось таким идеальным, но сегодня Сиерра едва взглянула на меня, и это чертовски больно. Как будто я вообще не существую, когда он в комнате.
— За углом есть новое бистро, — мягко говорит Грэм, его слова явно предназначены только для нее. — Может, сходим туда, раз ты еще не обедала?
— Сиерра, — огрызаюсь я, мой голос выдает мой нарастающий гнев. — У тебя есть минутка?
Ее глаза встречаются с моими, и я удерживаю ее взгляд, впиваясь в нее. Плечо Грэма задевает ее плечо, и он наклоняется в ее сторону, его рот оказывается слишком близко к ее уху.
— Хочешь, чтобы я тебя подождал?
Она поворачивается к нему лицом и улыбается так, что у меня прямо сердце замирает, разбиваясь на кусочки.
— Нет, все в порядке, — говорит она, ее тон мягкий и приятный. — Мы наверстаем упущенное позже.
Она смотрит ему вслед, когда он выходит, и я подхожу к ней, кладу указательный
— Что это было, миссис Кингстон?
Удивление пересекает ее лицо, и на несколько мгновений она выглядит совершенно обезоруженной.
— Что было? — спрашивает она, ее тон немного неуверен.
Я делаю шаг вперед, и она, спотыкаясь, отступает назад, пока не упирается в край моего конференц-стола. Глаза Сиерры вспыхивают, когда я заключаю ее в клетку, положив руки по обе стороны от нее.
— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, — предупреждаю я. — Ты просто спятила, если думаешь, что я позволю тебе флиртовать с другим мужчиной прямо у меня на глазах.
Она хватает мой галстук и дергает за него, заставая меня врасплох, когда она притягивает меня ближе. Видно, что она ничуть не напугана, и этот взгляд в ее глазах срывает с меня злость.
— Ты спятил, если думаешь, что это был флирт. — В ее голосе звучит ярость и возмущение.
Я раздвигаю ее ноги, чтобы встать между ними, отчего юбка задирается вверх, а на щеках Сиерры появляется красивый румянец, когда я хватаю ее за бедра и притягиваю к себе.
— Тогда что это было? Объясни мне, потому что я отчетливо помню, как ты обещала мне преданность и верность.
Моя жена удивляет меня еще больше, когда обхватывает меня ногами и сжимает в кулаке мой галстук.
— Это называется предаваться воспоминаниям, Ксавьер. Это то, что ты делаешь с друзьями — не то чтобы ты знал.
— Ты права, — говорю я ей, положив руку ей на шею. — Я явно не знаю. — Мой взгляд опускается к ее губам, и ее дыхание сбивается. Когда мои глаза снова встречаются с ее глазами, в них читается едва скрываемая тоска. — Что я точно знаю, так это то, что ты моя жена, Сиерра Кингстон. Ты моя, и, похоже, тебе нужно еще одно напоминание об этом маленьком факте.
Ее дыхание учащается, когда она чувствует, как я напрягаюсь, и она почти незаметно наклоняет голову.
— Последнее, что мне нужно, — это напоминание, — говорит она, ее голос теперь другой, более хриплый, несмотря на все ее попытки влить в него яд. — Я изо всех сил стараюсь забыть.
Сиерра резко вдыхает, когда я поворачиваю бедра, сильнее вгоняя в нее свой член. Желание, промелькнувшее в ее глазах, безошибочно, но она будет отрицать его до последнего вздоха, я это точно знаю. Я наклоняю голову, и мои губы оказываются всего в дюйме от ее губ.
— Ты меня чертовски бесишь, ты знаешь это?
— Это чувство взаимно, — бормочет она мне в губы, а затем крепко сжимает мой галстук и притягивает меня ближе, пока мои губы не оказываются на ее губах. Я стону, когда она целует меня, ее рука забирается в мои волосы, а моя пробегает по ее телу и оседает на ее бедрах. Мой язык проводит по ее губам, и она открывается мне, углубляя наш поцелуй, а ее руки блуждают по моей груди.
Моя жена задыхается, когда я просовываю пальцы между ее ног, и она отстраняется, чтобы посмотреть на меня, когда я задеваю ее трусики.