Коты Синдзюку

Сукегава Дуриан

— Нет, — вырвалось у меня почти резко.

Тишина повисла между нами, пугающая и вязкая. Казалось, сама темнота комнаты налилась тяжестью, и пальцы сильнее вжали трубку в ладонь.

— Если в это воскресенье вам подойдет… — наконец донеслось от Юмэ.

— В воскресенье?..

Тут же перед глазами всплыло лицо начальника, ведь именно на воскресенье было назначено совещание в агентстве.

— В воскресенье у нас выходной, — продолжила Юмэ. — Так что, если вам подходит…

— В воскресенье… я тоже смогу.

Я это сказал. Что же теперь делать с совещанием? Конечно, мучительная дилемма существовала, свербела где-то под кожей. Но я решил, что поступлю так, как велит мне собственное сердце. Воскресенье будет свободно.

Что бы ни случилось, оно будет абсолютно, несомненно, свободно.

— Правда? Вы ведь заняты.

— Нет, все в порядке.

И поверх моего сдержанного, напряженного голоса Юмэ легко выдохнула и тихо рассмеялась:

— Хи-хи. Яма-сан, на следующей неделе… Рождество, да?

— А, точно…

И в самом деле, наступил такой сезон. Работы навалилось столько, что мне было не до праздников. Да и, признаться, я всегда считал, что вся эта праздничная мишура не имеет ко мне никакого отношения. О Рождестве я попросту забыл.

— Можно мне попросить об одном одолжении?

— Ну… — наверное, в этот момент я сглотнул сразу и слюну, и воздух.

— Потому что Рождество.

Я выдавил из себя невнятное «угу», больше похожее на короткий стон.

— Я правда могу попросить?

— А… конечно. Вообще-то… я совсем забыл про Рождество, так что…

Юмэ сделала небольшую паузу. Было ясно: она подбирает слова.

— Спасибо за записку. Мне было очень приятно.

— Да что вы. Это я вас побеспокоил…

— Нет. Но насчет этого… я хочу попросить подарок.

— Подарок?

— Да. Можно попросить?

Что же она скажет? Во мне смешались легкая тревога и странное чувство готовности принять любой вызов.

— Да, конечно. Что угодно.

— Я… хочу корм для кошек.

— Корм для кошек?

— Да. По возможности, и в банках тоже.

— А, в банках…

— И если можно…

— Можно? — я словно еще не до конца понял суть того подарка, который она просила.

— Много.

— Много?

— Да. Пожалуйста, подарите мне много корма для кошек.

Растерянность сдавила меня не меньше, чем в любой другой момент, но ответ сорвался с губ довольно быстро:

— Я понял. Подарю.

Голос Юмэ стал радостным, возбужденным. Она вдруг заговорила о том, что давно хотела попробовать иностранную еду. В голове у меня всплыла турецкая закусочная в Кабуки-тё. Я рассказал о ней, и голос Юмэ оживился еще больше, аж запрыгал:

— Я всегда мечтала съездить в Турцию! И попробовать турецкую еду!

У меня возникло чувство, будто я прикоснулся к ее подлинным, необработанным эмоциям. Тем самым, которые Юмэ почти никогда не показывала ни за барной стойкой, ни при работе у гриля. Мы договорились встретиться в шесть вечера, у входа в «Альту» [49] .

— Яма-сан, спасибо. Спокойной ночи.

— И вам спасибо. Спокойной ночи.

Когда трубка замолкла, я растянулся на кровати, распластавшись звездой. Внутри поднялось несколько сгустков, похожих на светящиеся теплые шары. Мне вдруг захотелось дико смеяться, но смех так и не прорвался. Из меня будто выбили всю силу. В одиночестве своей комнаты я лишь неотрывно смотрел в темный потолок.

49

«Альта» — торговый центр и популярное место встреч у станции «Синдзюку», особенно на восточной стороне.

Глава 6

Вокзал Синдзюку был жутко переполнен. Платформы, лестницы, конкорс [50] — все оказалось затянуто бесконечной лентой людей, и продвинуться вперед казалось

почти невозможным. Воскресенье, канун Рождества. С глухой досадой я подумал, что назначить встречу у «Альты» именно в такой день было верхом безрассудства. Я пытался пробиться сквозь поток тел, но понимал: чтобы успеть к шести, пришлось бы бежать сломя голову. И все же была причина, из-за которой я никак не мог ускориться.

50

Конкорс — просторный переход или зал на вокзале, где сходятся разные пути движения пассажиров.

Поверх пуховика за спиной тянулся рюкзак, раздутый до предела. В одной руке я тащил тяжелую бумажную сумку. И в рюкзаке, и в сумке все было набито кормом для кошек, тем самым, что просила Юмэ. Видимо, именно в это время другие люди также назначили бесчисленные встречи. Площадь у восточного выхода оказалась запружена народом. У «Альты» яблоку было негде упасть! Подойти ближе казалось задачей почти невозможной.

Я скользил взглядом по бесконечной веренице голов, пытаясь разглядеть Юмэ в толпе. В глаза бросались люди с сотовыми телефонами в руках. В последнее время даже среди телевизионных сценаристов таких становилось все больше. Я тоже думал: рано или поздно придется обзавестись этой штукой. Если в будущем настанут времена, когда у каждого будет по сотовому, может быть, такие столпотворения из-за «упущенных встреч» [51] просто исчезнут.

51

Подразумеваются ситуации, когда люди не смогли встретиться или разошлись, не заметив друг друга.

Размышляя о таком ближайшем будущем, я продолжал пробираться сквозь людской поток, на каждом шагу сталкиваясь плечами и локтями. Уже почти выбравшись с площади, я вдруг услышал, как сзади меня окликнули:

— Яма-сан!

Голос прозвучал сдавленно, будто на выдохе. Я обернулся и увидел Юмэ. Джинсы, короткая кожаная куртка, в одной руке — холщовая сумка.

— Я тоже не могла пробиться… все думала, что же делать…

У меня возникло ощущение, будто Санта-Клаус [52] на мгновение опередил меня и пронесся прямо над головой. Так и подмывало крикнуть «о-о-о!», но я от неожиданности снова потерял дар речи и не мог подобрать слов.

52

Санта-Клаус — в Японии это образ, лишенный религиозной подоплеки, который воспринимается скорее как символ праздника и романтики. Рождество в Японии считается временем для пар, а не семейным торжеством, поэтому Санта-Клаус часто ассоциируется с подарками и особой атмосферой свидания.

— А, хорошо, что нашлись.

Какая нелепая первая фраза! Мы встретились почти чудом, а у меня хватило ума выдать только это! В тот же миг во рту стало сухо, словно я наелся песка. Юмэ с легкой улыбкой смотрела снизу вверх, и от этого я онемел, казалось, с новой силой.

— Э-э-э, тогда… может, сначала поедим?

— Да, я проголодалась.

Она кивнула покорно, мягко. Но дальше разговор словно споткнулся и застыл. «Ну что, в Стамбул?» — мог бы сказать я, но…

Именно от меня исходил клич о том, что пора поесть, но он повис в воздухе, словно несмелая мысль вслух. Мы зашагали молча. Когда перед тобой громоздятся горы загадок и вопросов и ты не знаешь, с чего начать, в итоге не говоришь ровным счетом ничего. К тому времени, как мы добрались до турецкого ресторана у входа в Кабуки-тё, у меня возникло чувство, будто я открыл для себя этот парадоксальный закон. Хотя, возможно, никакого закона изначально и не существовало. На самом деле я просто нервничал оттого, что остался с Юмэ один на один.