Кот
Шрифт:
Королев старался больше времени проводить с Мельниковым. Он помог Егору освоить загородный дом Карабана, закончить ремонт в исполинской квартире и каждую свободную минуту отдавал общению с партнером.
Свой фехтовальный зал Королев любил даже больше, чем офис. Располагался он там же, в высотном здании, где базировались многочисленные службы королёвской нефтяной империи, на одном этаже с бильярдным и тренажерным залами, бассейном и сауной.
Большинство сотрудников Королева пренебрегали фехтованием, но нашлись и ценители. Когда руководители среднего и высшего звена поняли, что за равнодушие к шпаге Королев не репрессирует, из зала быстро исчезли случайные персонажи. Для оставшихся был приглашен
Команда дизайнеров оформила зал в стиле позднего Средневековья. Стены были украшены гобеленами, панелями темного дерева, пейзажами старых мастеров; пол был деревянный и делился на несколько тренировочных дорожек, устланных зеленым ковром. Посреди зала над полом чуть возвышался деревянный помост, своего рода ринг, десять на десять метров, для театрализованных битв. На уровне второго этажа весь зал огибал балкон, на котором можно было не только стоять, облокотившись о перила, но и сидеть в дубовых креслах, расположенных уступами в три ряда. Такое количество зрительских мест было явным излишеством, потому что со времени появления на свет зал этот пока видел только несколько соревнований. Изредка в креслах наверху можно было увидеть сотрудников или родственников, наблюдающих сверху за изящными движениями фигурок без лиц, за тем, как белые человечки, издавая металлические щелчки, быстро двигаются по мягким изумрудным дорожкам.
Сначала в зале было обычное электрическое освещение. Скоро стало понятно, что при таком свете все остальное — формальность, нелепая стилизация под старину.
Тогда Королев велел заменить обычные стекла в небольших узких окнах цветными витражами; под высоким потолком, отягощенным толстыми темными балками квадратного сечения, распорядился повесить три люстры в виде громадных колес, на них были установлены толстые восковые свечи; в довершение ко всему по специальному заказу были изготовлены факелы, их укрепили на стенах в грубых железных кольцах и зажигали во время занятий.
С тех пор электричество в зале было забыто, по стенам перемещались искаженные тени бойцов, к звону клинков прибавились запахи воска и дыма, а в штатном расписании появился пожарный Михеич, крепкий старик с пышными усами и в медном старинном шлеме. Обязанности Михеича заключались в том, чтобы с суровым видом, покручивая усы, прохаживаться по периметру зала, следить за состоянием факелов и свечей и, если надо, заменять их на новые, ну и зажигать и гасить, когда нужно.
Фехтовальный зал принес Королеву сомнительную славу. В бизнес-кругах магнат прослыл чудаком. Но при этом многие иностранные делегации уровня Кремля приезжали на экскурсии в зал Королева, а Союз кинематографистов и директор концерна «Росфильм» не уставали обхаживать хозяина, чтобы заполучить это место для съемок. С киношниками у Королева разговор был короткий, да и делегации последнее время он допускал в зал с большой неохотой. Очень скоро Королева стал раздражать праздный интерес к этому месту — оно было слишком личным, пожалуй, только в этом зале он чувствовал себя настоящим.
Можно сказать, что по совместительству зал выполнял еще и тронные функции. Для этого с северной стороны на балконе было установлено массивное кресло с высокой резной спинкой, похожее на трон. Однако по количеству церемоний в год, а также по тому, что решения в основном принимались на совете директоров в помещении пятнадцатью этажами выше, создавалось впечатление, что монархия Королева была все же конституционной.
Глава пятнадцатая. МУШКЕТЕР КОРОЛЯ
Феликс Россель стал чемпионом мира по классическому европейскому фехтованию еще юниором. Однако с тех пор как он лишился правого глаза, о профессиональной карьере можно было забыть навсегда. Что он и делал мучительно долго.
Немалое
Благодаря благородному происхождению и генетическим свойствам Феликс вошел в высшие сферы клон-пирамиды и часто бывал на светских мероприятиях. Там он познакомился с Королевым и попытался впарить ему карточку на льготное клонирование органов. Королев быстро перевел беседу в другое русло и как-то незаметно выяснилось, что Россель фехтовальщик. А магнат к тому времени уже созрел для организации своего знаменитого зала.
Примерно через месяц Феликс послал пирамидальные обязанности к псам чертячьим и активно включился в работу. Он получил солидную ставку инструктора по физкультуре в империи Королева, фактически же стал учителем фехтования. Талант у него был немалый, а слегка подзабытое Россель быстро восстановил в библиотеках и на спортивных площадках, являясь туда в качестве зрителя.
Феликсу нравилось, что отношение к фехтованию было у Королева романтическое. Некогда Россель страдал оттого, что многие его товарищи… да все, собственно… относились к великому боевому искусству Европы крайне материалистично. Для кого-то это был способ заработать большие деньги, кому-то не хватало адреналина, кое-кто думал о славе. Феликс ни о чем таком не мечтал. Его вели романтика и эстетика боя.
Любимой книгой Росселя были «Три мушкетера». Причем он никогда не обращал внимания на меркантильность и тщеславие героев (в отличие от его детского приятеля Пашки) — Феликса занимали приключения, благородство, красота, изящество и прочие нематериальные ценности, не хватало только описаний приемов, техники боя. Книжку эту Россель полюбил еще в раннем детстве, когда жил в Нюрнберге, по ней и научился толком читать, постепенно продираясь через колючий кустарник незнакомых слов.
А потом были игры во дворе северного города. Разумеется, в мушкетеров. Пацаны упрашивали мам и пап делать им плащи, шляпы, деревянные шпаги. Потом перешли на железные, из арматуры, тайком от родителей.
Был у Феликса товарищ, Пашка, по кличке Дракон, — года на три-четыре старше Росселя, — вредный и завистливый. Стоило Феликсу выйти во двор в новой шляпе или с какой-то особенной шпагой, через несколько дней у Пашки оказывалось то же самое, ну, то есть почти — очень похожее.
Россель обожал грызть орехи, у него это хорошо получалось — передние зубы у Феликса были большие и крепкие: после того как Пашка случайно ему их выбил, ему вставили новые, чуть больше чем надо. Дракон орехи ненавидел, потому что сломал об орех зуб в раннем детстве и чуть было не умер. Но через несколько недель после того, как Дракон узнал о любви друга к орехам, он снова их полюбил.
Иногда казалось, что Пашка и мушкетерское-то все любит, потому что хочет не отставать от Росселя, который, понятное дело, звался во дворе Д'Артаньяном и был прирожденным героем.
Со временем появилась у юного мушкетера своя Констанция Бонасье. Это была Маша Штальбаум из соседнего двора, тонкая черноглазая девочка с большой нотной папкой — Маша училась играть на виолончели и почти не гуляла во дворе.
Смысла нет рассказывать подробности этой детской любви. Феликс ни разу не поцеловал девочку, хотя он и она смотрели друг на друга так однозначно, что можно было предполагать самый счастливый исход, несмотря на то, что лет им тогда было по двенадцать-тринадцать. Разумеется, взгляды юных влюбленных, их редкие совместные прогулки и застенчивое держание за руки не ускользнули от Павлика Дракона, который хоть и злой был чувак, но неглупый…