Кот
Шрифт:
— Да ладно, не стесняйся. В принципе, ничего не изменилось. Я по-прежнему кот. Только говорящий. И готовый помочь. Причем помочь круто. Быть тебе сказочным принцем, Егор Федорович. Ну как? Что скажешь?
— Да чем ты мне поможешь? Наденешь мои «казаки» и будешь носить кроликов на ужин президенту России?
— Хорошая шутка. Смешная. Чувствую, взрослеешь на глазах. Только вот что я тебе скажу, умник: этот Король Всея Руси в нашей игре фигурка не самая лакомая. Да и кролики… — вкусно, но позавчера. Кстати, в связи с моим… м-м-м… разоблачением совсем свежо звучит старый добрый кулинарный совет: если хочешь кушать рагу из кролика, нужно иметь
— Это как это?
— Главное, Егор, ничему не удивляться. Самое удивительное уже произошло.
— Долго объяснять, да? Ладно, фиг с тобой. Я согласен.
— Ну тада слушайте мене суда, как говорил покойный Фима Самуилович Кац… Душевный был человек — жалко, что тут ничего не поделать… А как он гостей привечал!.. Как будто сам кот… Так вот. Сначала мы с тобой… точнее, я… наведаюсь в этот отстойный клуб «Мальчик-с-пальчик». Зачем?.. Понять, кого ради сыр бур. А дальше посмотрим.
Глава седьмая. ПРИНЦЕССА И КОТ
Принцесса не любила орального секса. Она не была ханжой, совсем нет. Просто знала, что безоговорочно принять прикосновения посторонних губ и языка к ватерлинии своего юного тела сможет, только если проделывать это будет ОН, единственный любимый, самый нежный мужчина на свете.
Иногда (как ни банально, но у девочек это бывает) ОН представлялся ей похожим на папу: невысоким, лысеньким и кривоногим. Шутка. На самом деле папка у Принцессы был красавец: огромного роста, умный, уютный и добрый. Честное слово. Но когда Принцесса во всех ракурсах видела воображением известный процесс, активным участником которого был такой идеальный пап? ей делалось стыдно и грустно, и она предпочитала не думать об этом совсем.
Мысли же об упомянутом сексе наоборот (когда не ей, а она) и вовсе приводили ее в тихое бешенство. Как можно выделывать такое со штукой, которая тебе глубоко неприятна и единственное достоинство которой в том только, что она живая и теплая, как диковинный лысый зверек!..
Однако услужливое воображение предлагало картины похожего действа с участием волшебного принца, и тогда Принцессе казалось, что это более чем возможно, ей хотелось этого больше, чем мороженого с черничным вареньем.
Может создаться впечатление, что предмет, о котором идет речь, Принцессе был вовсе неведом, либо знаком только по аудиовизуальным или виртуальным забавам. Это не так. К своим шестнадцати годам наша нимфа кое-что в плотском сексе изведала. Так уж сложилось. Но, поупражнявшись орально, отложила эти радости до поры, и в повседневной жизни (а лишь таковая у нее и имелась до начала феерических событий этой истории) ограничивалась — как говаривал в прошлом веке один знаток, а главное, любитель юного девичьего сердца — редкими чистомеханическими актами.
С партнерами у Принцессы было бы зашибись — только она
Иными словами, дабы не томить догадавшихся, — оргазма наша девочка никогда не испытывала, даже не предполагала, какой он, и одно время считала рассказы о нем эротическими фантазиями старых дев, а впоследствии, почувствовав, что за этими баснями все же скрывается какая-то правда, списала отсутствие оного в своей жизни на отсутствие принца. Не с кем было Принцессе посоветоваться, узнать поподробнее тонкости — отцовские подружки все соплїчки, не старше ее, и фантазия у них бурная до невозможности, а других женщин поблизости не было.
В тяжелые минуты Принцесса вспоминала мать, вернее, не вспоминала, а мечтала о ней, потому что не могла ее помнить — маленькая была, когда мамы не стало, — раскладывала на столе фотографии и плакала. «Ах, мамочка, как легко бы жилось мне, если бы ты была здесь. А то все на ощупь, как слепая. Даже про оргазм никто правды не скажет, понты одни. Да и я бы тебе много чего могла рассказать. Один первый раз чего стоит, с тем козлом волосатым…»
Словом, грустно Принцесса жила. Нет, отец, конечно… Но, во-первых, отцу не расскажешь всего, а во-вторых, его бизнес…
Итак, героиня наша была одинока.
Но вот какая чудесная странность приключилась с Принцессой однажды. Приехала она в Москву на летние каникулы. У отца появились дела, и запланированный после Портофино Розес отпал. Откровенно говоря, Саша не особо горевала насчет Розеса, достали ее все эти лигурии и коста-бравы, хотелось чего-то шершаво-прохладного.
Приехала Принцесса в первых числах июня в Москву и решила посвятить лето полному отрыву. Первым делом натянула любимые синие джинсы, натуральную серую майку, нацепила грубые невесомые ботинки и подалась в «Мальчик-с-пальчик».
Клуб был не самый модный, но Принцессе нравился. Местами напоминал логово сказочного людоеда, некоторыми уголками — Версаль; были островки интерьера, похожие на Шервудский лес.
Народ зависал пестрый. У Принцессы была своя компания, и особого внимания на чужих она не обращала, потому что ничего приятного от них не ждала.
На обычной вечеринке в клубе «Мальчик-с-пальчик» Принцесса познакомилась с парнем. К ее компании он отношения не имел, но все-таки Саше понравился — что-то неглупое болтал, открыто улыбался, обаятельно нахальничал, был стильно одет, галантен достойно и в меру, да еще и симпатичен (на отца чем-то похож, только немного помельче), — и она решила: это, пожалуй, подходящий бойфренд для московского лета (в конце августа Сашенька возвращалась в Лондон).
Правда, было кое-что необычное в этом новом знакомом: едко-желтые линзы в глазах. Да и представился он диковато: Котом. Принцесса пошутила было по поводу кличек, но парень серьезно возразил, что это не прозвище и даже не имя — скорее что-то вроде диагноза.
— Как это? — попробовала уточнить Принцесса и подумала, что нарвалась на психа.
— Очень просто. Я — Кот… — промурлыкал он ей в ушко с такой интонацией, что Саша поняла: дальше спрашивать бесполезно. А боязнь вдруг исчезла, и таинственность перестала казаться нелепой или неловкой, даже понравилась.