Кот

Буртяк Сергей

Такой оборот интереснее применять к работникам умственного труда, которые в самом деле головой работают. А еще круче так про футболиста сказать. А лучше — про водолаза или про офицера-подводника.

Дескать, бросила девушка мичмана Пупковского и ушел он с головой в работу — только взлетел на борт своей лодки подводно-атомной, нацепил водолазный костюм-унисекс и с головой же ушел еще глубже, прямо на дно опустился, в Марианскую впадину, и работает там со страшной силой аж-плеск-стоит, — чтобы боль утраты любовной залить… И цунами, да и грозы, и мальстрёмы со смерчами, — это ведь, в сущности, сгустки

неразделенных чувств моряка…

Одним словом, получив поворот от ворот, Егор стал больше работать и больше вникать. И за короткое время открыл в своем деле кое-что странное, правда, пока этим не пользовался — не потому, что был трусоват, а как-то немного робел, не считал себя вправе, ну, то есть боялся.

Речь идет о легком доступе к секретной информации.

Глава шестая. КАК ВОШЕЛ КОТ — 2

На работе Егор стал регулярно путешествовать по Сети. Раньше он считал ее чем-то необязательным, а для художника даже вредным.

Первый контакт… Что тут скажешь: старые фантастические романы и фильмы про виртуальных дайверов показались Мельникову адаптированными сказками, которые в оригинале сложны и многогранны. В Сети Егор почувствовал себя, как виртуальная рыба в виртуальной воде. Хотя сначала никакого эффекта присутствия не было — он погружался в строчки символов на дисплее, которые сразу переставал замечать, на их место как бы приходили картинки, он видел информацию. В 3D-игры Егор заглянул потом… Какая-то часть его сознания приняла причудливые миры и, кажется, навсегда в них осталась. Но все-таки интереснее и важнее Егору показались не игры, а поиск информации.

Тут-то он и оторвался — нырял, как подводная лодка, и кроме кайфа получал кучу полезного. Но самое главное, Егор (как ему казалось, случайно) нашел классный способ совсем не засвечивать адрес во время взлома — способ, до этого неизвестный и, как практика показала, надежный.

Для пробы Мельников влез в секретные (и легендарные!) сервера Пентагона (а куда же еще!) и убедился, что таким образом можно взломать все на свете. Тут Егор слегка поостыл и постарался о новых способностях забыть, поскольку воспользоваться ими в корыстных целях вряд ли мог по причине «изъянов» характера. Не хватало ему авантюризма и преступных наклонностей. То есть, возможно, в нем это было, только дремало где-то совсем глубоко.

Целые дни Егор проводил за компом, а по вечерам, чтобы заглушить сетевой голод и неутолимую жажду виртуального творчества, он стал совершенствовать свою новую «стратегическую» игрушку. К тому же это помогало не выть от тоски.

Говорят, в состоянии влюбленности нет аппетита. Вранье! Мельников сжирал все подряд! Он опустошал холодильник за вечер сидения дома. И почти не поправлялся. Скорее, худел. Правда, за выходные, которые редко проводил на воле, слегка набирал, но немного.

В эти дни Егор много чего пытался: рисовать, смотреть телевизор, видео, слушать музыку, читать. Для творчества хотелось вдохновения, а Егор был неспокоен. От телевизора чугунела голова, Сеть надоедала медленнее, но тоже; музыка, скорее, будоражила, чем отвлекала. Про книги — особый разговор.

Книги Егор любил. Как настоящий книжник, почти как библиофил. Выискивал в «Букинистах»

старинные издания (годов 60-80-х прошлого века) и кайфовал, как кот, который поймал воробья. Особенно любил «Худлит» с его вкусом к изящным концепциям и «Детскую литературу» — издательство, которое выпускало литературу не всегда детскую, но почти всегда иллюстрированную.

Откуда взялась у Егора такая тяга к книгам, рассекретить нетрудно. Федор Ильич не был особо страстным читателем, ну детективы там, боевички, фантастику изредка, а так, чтобы без книжки его себе представить, — это легко.

Говорил кто-то, что матушка Егора была хорошо образованной женщиной. То ли фил она окончила, то ли жур, но какой-то из этих, точно, и осталась в квартире Мельника отличная библиотека. Правда, к тому времени как Егор вырос, библиотека поредела, прямо пропорционально прическе Федора Ильича, сохранились только некоторые разрозненные тома, не обладающие коммерческой ценностью.

Эти остатки и еще множество книг, купленных самолично, Егор перевез на Ярославку. Свободного места в квартире было мало, поэтому книг показалось немеряно. По нынешним временам и нравам так оно, похоже, и было.

Не только оставшейся от матери библиотекой объяснялась Егорова страсть к книгам… Или как раз только этим? Потому что без нее у Егора, может, никогда и не появилась бы мечта стать художником-иллюстратором.

С детства он обожал книжки с картинками. Все детские россказни про космонавтов и пожарных — мимо Егора: стать художником — вот его первое и единственное профессиональное желание.

Он мечтал об этом нешумно, но шел поступательно. Сначала поступил в училище. Потом в институт. Еще не окончив, стал ходить по издательствам, но вдруг обнаружил, что времена Высоцкого, Мигунова, Макарова, Валька, Ушакова и других миновали, не говоря уж о Добужинском и прочих стариках-искусниках типа Лурье или Рокуэлла Кента (старший-средний все никак не мог разобраться, чей же конкретно кент этот Рокуэлл).

Издательства хотели печатать побольше туфты на туалетной бумаге под яркими обложками, поскорей продавать — и никто не старался. Рисовали в основном самоучки. Те, кто вместо химии и физики увлеченно изучал на задних партах методы изображения шариковой ручкой фантастических монстров с произвольной анатомией тел и жгучих подруг с убедительными эротическими аргументами.

Убедившись, что в дилетантской стране профессионалы никому не нужны, Егор перестал ходить по издательствам и переключился на помощь отцу и нештатную работу в рекламе. Нет… В одном издательстве ему заказали было серию иллюстраций для книги сказок Перро, но книга не вышла — очередной дефолт, да и сомнения поползли у издателей — очень уж картинки Егора казались всем непривычными.

Один рисунок у Егора остался: кот в «казаках», с такой умильной хитрой мордахой. Рисовал Егор с натуры, с Шарля, насколько это возможно в той свободной манере. Только остался не оригинал, а отсканированная копия, компьютерный портрет.

Когда Егор зависал дома, он любил сидеть с книгами. Иногда на него накатывало — хотелось найти книгу, в которой все идеально: не только содержание, но и обложка, картинки, дизайн. Иногда казалось, что такая книга найдена, но проходил час, и наваждение таяло.