Коснуться души

Рейн Опал

Он ненавидел то, как она поглощала Маюми в свои бездонные глубины. Она была такой маленькой, такой хрупкой, когда осторожно выбирала, на какой природный каменный выступ ступить, чтобы погрузиться глубже.

Ее нагота, медленно скользящая внутрь, даже когда она ступала в отражение звезд, была недостаточно красива, чтобы отвлечь его от мысли о том, как легко он может ее потерять.

Ее волосы стали черным плавающим ореолом на фоне темной воды, когда поверхность достигла ее шеи. Его мышцы напряглись в страшном ожидании того, что придется

нырять в воду и спасать ее от утопления, как он делал это уже много раз.

Я не должен был этого предлагать.

По крайней мере, днем он мог видеть дно ее каменной ванны.

Он знал, что она не такая уж глубокая. Он знал, что вода доходит ему лишь до низа грудной клетки, если он встанет посередине. Но это никак его не успокаивало.

— Маюми, — взмолился он.

Этого будет недостаточно, чтобы полностью избавить ее от запаха множества других людей, но он примет это. Он примет то, что запятнает его мех, если она просто выйдет из воды на безопасную сушу. Ее улыбка была легкой, но такой нежной, когда она повернулась к нему и протянула руку.

— Давай же, Фавн, — сладко проворковала она. — Раз ты использовал то заклинание воды, она вроде как ощущается тобой.

Ее слова заставили его слегка наклонить голову.

— Ощущается мной?

Его невозможно сравнить с такой безжалостной, неумолимой стихией. По крайней мере, он испытывал хоть какое-то сожаление, отнимая жизнь — какое-то.

— Ну, — сказала она, глядя вниз на воду. — Она такой же температуры, как ты, и, клянусь, даже пахнет немного тобой. И напоминает мне цвет твоего меха… она даже щекочет немного.

Это был не первый раз, когда он использовал свою кровь, чтобы наполнить эту ванну, хотя это и стоило ему немало крови. Прямо сейчас с нескольких его пальцев капали капли фиолетовой жидкости, окрашивая снег под ним.

Но это был первый раз, когда она сделала подобное замечание.

Ее рука слегка качнулась, приглашая его подойти ближе и взять ее. Его сферы окрасились в красновато-розовый от стыда, когда он понял, что она говорит это только потому, что он явно колеблется больше обычного.

Фавн потянулся вниз, чтобы взять ее руку и ступить.

Однако за секунду до того, как их ладони соприкоснулись, ее лицо повернулось к небу.

— Это действительно красиво. У меня не хватает глупости принимать ванну на улице ночью, но я всегда этого хотела.

Столь искренние и полные тоски слова сделали силу ее притяжения намного мощнее его собственной; его сердце сдалось перед ее благоговением.

Весь мех и шипы, покрывавшие его, вздыбились от отвращения, когда его лапа соскользнула в бассейн тьмы. Остальное его тело последовало за Маюми, когда она потянула его глубже.

Фавн презирал следующую часть, особенно когда она мягко подтолкнула его в самое глубокое углубление, и вода поглотила его по самую грудь. Он предпочитал сидеть на другой, более мелкой стороне.

Его когти царапали и впивались в камень, чтобы

удержаться, когда пятки соскользнули из-под него, чтобы он мог сесть. Его ноги были широко расставлены, чтобы уместить их большую длину в относительно маленькой, но глубокой ванне.

Как он всегда делал, несмотря на то, что чувствовал дно, он держался за жизнь изо всех сил.

Она легла к нему на колени, что делала не всегда, и устроилась поудобнее прямо на нем.

Затем она схватила бутылку, стоявшую рядом, налила себе стакан жидкости, от запаха которой у него защипало в носу, и сделала глоток. Она уже сообщила ему, что хочет выпить это алкогольное варево. Они оба просто надеялись, что вода поможет смыть с нее этот запах.

Какая разница, одним запахом больше? Он предпочтет это тому, чтобы она пахла сотней людей — как, впрочем, она пахла сейчас.

Фавн уперся ногами в дно и наконец обвил ее руками, чтобы почувствовать, что она в безопасности.

Несмотря на тревогу, он внимательно прислушивался к окружающему миру. Лес был тих; ни одна лесная мышь не шуршала, ни одна сова не ухала.

Вода плескалась о его мех, теплая и расслабляющая, даже вопреки его отвращению. Она была права, вода действительно ощущалась как его собственная теплая температура, и он был уверен, что печь под ними будет бороться с окружающим морозом, чтобы поддерживать комфорт.

В конце концов он набрался смелости пошевелиться в воде, чтобы провести тыльной стороной когтя по ее мягкой скуле. В его сферах вспыхнул красный. Они были неизменно белыми с того момента, как вода начала подниматься.

Маюми прижала палец к кончику его морды с милым сердитым взглядом.

— Не надо, — предупредила она. — Я буду очень зла на тебя, если ты все испортишь. Ты уже исцелил мое лицо.

За его долгим вдохом последовало раздраженное фырканье.

Он не понимал, почему она позволяет кому-то ударить себя и оставляет их в живых. Он не понимал этого и тогда, когда она дралась с теми человеческими мужчинами.

Единственная причина, по которой он не выследил их и не перерезал, заключалась в том, что она была запятнана кровью. Демоны начали бы охоту на нее, если бы он оставил ее тогда одну.

Он знал, что мог бы проскользнуть через стену этой жалкой человеческой деревушки и найти женщину, причинившую вред его самке, прикрыв морду, чтобы не чувствовать запаха ее крови, прежде чем вскрыть ей горло когтями. Потом он бы покинул деревню еще до того, как солнце окончательно село.

Увидели бы его? Вероятно. Но Фавн был очень быстрым и ловким. Он был уверен, что смог бы найти способ войти и выйти, не впадая в ярость.

Честно говоря… ему было бы все равно. Он хотел уничтожить каждый запах, который цеплялся к ней. Любой запах, который мог бы коснуться ее снова в будущем — даже если это было бы невинное прикосновение к плечу. Он поднял голову, чтобы посмотреть на звезды, зная, что его глаза стали темно-зелеными, и скрывая это от нее.