Коснуться души
Шрифт:
Затем, спустя, казалось, всего двадцать минут, если не меньше, он наконец замедлил ход.
Она выпрямилась, оглядываясь, чтобы понять, где они находятся. Обычно она ходила в город по определенному маршруту, и деревья, окружавшие их сейчас, были ей незнакомы.
— Почему ты остановился? Я же говорила, что буду в порядке.
— Мы пришли.
— Знаешь что… — сказала она, начиная слезать с него. — Я должна была догадаться. Ты в курсе, что обычно это занимает у меня три-четыре часа ходьбы, да?
— Это потому, что вы, люди, невероятно медлительны, —
Она задрала подбородок.
— Мы, может, и не быстрые, зато исключительно умные.
— Просто поторопись и иди в свою человеческую деревню. Я подожду здесь, — несмотря на эти слова, он схватил её за предплечье, когда она кивнула и повернулась, чтобы уйти. Она обернулась и увидела, что его сферы стали темно-зелеными. — Помни мое предупреждение, Маюми. Оно не изменилось.
— Не думаю, что мне особо нравится на тебе цвет ревности, — ответила она, прикрыв глаза в раздражении.
Она пришла сюда, чтобы найти способ помочь ему, а не прыгать по человеческим мужикам.
К тому же, после великолепного члена Фавна это было бы равносильно киданию сосиски в коридор. Сколько мужчин ей нужно теперь, чтобы почувствовать хоть какую-то наполненность — троих или четверых одновременно? Звучало как слишком много работы, и она сомневалась, что они достигнут хоть сколько-нибудь похожей глубины.
Его когтистая рука скользнула вверх по её руке и обхватила затылок. Он дернул её вперед, притягивая ближе, прежде чем провести языком по её шее и углу челюсти.
Затем, когда его череп оказался прямо у её уха, он прорычал:
— Этот цвет означает не ревность, моя глупая Убийца Демонов. Он означает моё собственничество по отношению к тебе, — она не смогла сдержать маленькую, порочную дрожь, пробежавшую по позвоночнику от глубины его хриплого голоса и темных слов. — В данный момент ты моя, и я уничтожу всё, что коснется моего.
Она открыла рот, чтобы возразить ему по привычке, как делала, когда кто-то говорил ей подобное, но закрыла его, осознав, что эта мысль ей, в общем-то, нравится. Она снова открыла его, чтобы упомянуть, что он не возьмет её душу, а значит, она на самом деле не его, но снова закрыла, когда поняла, почему он этого не сделает — не то чтобы она была с этим согласна.
Я могу прожить всего год или два.
Она приманивала Демонов к своему дому; её мог убить один из них. Она могла легко умереть от болезни, сломанной кости, утонуть в ванне, подавиться куском хлеба. Человеческая жизнь хрупка и слаба. Но она была ужасной женщиной и любила играть с ним.
— Беру свои слова назад, — прошептала она, возможно, чуть более хрипло, чем хотела. — Тогда мне нравится этот цвет на тебе.
Она услышала клацающий звук, исходящий от него — он делал так, открывая и закрывая клыки, когда на мгновение терял дар речи или был раздражен.
Он отстранился, всё еще удерживая её затылок. Повернул
— Тебе… нравится, что я считаю тебя своей собственностью?
— Только потому, что я думаю, что ты действительно пойдешь и убьешь любого, кто меня коснется. Это придает словам куда больше смысла, чем когда их говорил кто-либо до тебя, — она наклонилась ближе и прошептала прямо в его клыки: — Это как играть с огнем, только я контролирую жизни других людей без их ведома.
— Почему ты такая? — простонал он, обнимая её рукой и притягивая ближе.
— Мне нужно в город, Фавн! — взвизгнула она, заметив, как его сферы вспыхнули фиолетовым.
— Нет, не нужно. Тебе не нужно, чтобы на тебе был чей-то чужой запах. Только мой достоин быть на тебе.
Он начал тереться мехом на шее об неё, но она была уверена, что и так пахнет им. Ну… он же кончил в меня сегодня утром.
О боже! Я только что поняла, что буду идти по городу со спермой Сумеречного Странника внутри. Она не знала, беспокоит ли её этот факт… или заводит. Никто никогда не заподозрит, чем я с ним занималась.
Ей почти захотелось рассмеяться, когда она поняла, что она более извращенная, чем когда-либо думала.
Она улыбнулась, когда напряжение, которое она чувствовала с момента их утреннего разговора, сгорело в этом моменте. Это было то, на что она надеялась.
Несмотря ни на что, Маюми не хотела, чтобы всё изменилось. Она не хотела, чтобы Фавн отдалился от неё, и не хотела делать того же.
Я найду решение, а пока я этого не сделала… я просто буду притворяться, что ничего плохого не случится.
Было странно, что самый циничный человек, которого она когда-либо встречала — она сама, — была готова вот так верить в слепую надежду.
Глава 29
— Что, черт возьми, значит «больше ничего в голову не приходит»? — крикнула Маюми, пытаясь изобразить возмущение и одновременно перекричать необычно громкий гомон в таверне.
Застать Клауса и Йошиду вместе, когда они оба не на службе, было чудом. Однако толку от них было так же мало, как и всегда.
— Прости, Юми, — пожал плечами Йошида, поднося кружку с медовухой к губам. Он случайно пролил немного на рубашку и принялся вытирать пятно. — Я просто не могу придумать ничего, кроме казеина, который можно достать в городе, или того, что предложила ты.
— А как насчет пчелиного воска? — вмешался Клаус. — Люди иногда используют его вместо клея.
Маюми простонала, уронив руки на стол и уткнувшись в них лицом.
— Это недостаточно прочно. Мне нужно что-то, что не разрушится со временем, не расплавится от жары и не потрескается на морозе. Мне нужно что-то податливое, но достаточно твердое, чтобы выдержать давление.
— Ты просишь невозможного, — сказал Клаус, и морщина прорезала его глупый лоб между не менее глупыми рыжими бровями. — Ты даже не сказала нам, для чего это.