Коснуться души
Шрифт:
— Это очень грубо, Фавн!
— Разве это не правда? — усмехнулся он. — Прямо сейчас ты кричишь, когда мы находимся на улице посреди ночи. Я едва могу услышать, приближается ли Демон, из-за того, как ты шумишь.
Её губы приоткрылись в неверии. Затем она издала странный фыркающий звук, скрестила руки на своей прелестной груди и отвернулась от него, надув губы.
— Я расстроил тебя, — сказал он, изо всех сил стараясь скрыть веселье. Он просунул кончики пальцев под скрещенные руки, чтобы погладить её грудь. — Я могу продолжить мыть тебя, чтобы ты
— Думаю, после этого я предпочту выйти, — в её тоне прозвучал намек на ложь.
— Ты не выйдешь из этой воды, пока я не буду уверен, что ты не пахнешь другими, — предупредил он; зеленый цвет немедленно вспыхнул в его желтых сферах — жар его желаний угас во время их разговора. — Я избавлю тебя от их запахов, даже если мне придется заставить тебя.
Её веки опустились, и вокруг глаз собрались задумчивые морщинки, прежде чем она расслабила руки, и они в конце концов упали. Но голова всё еще была отвернута.
— Вот это хорошая маленькая охотница, — промурлыкал он, потянувшись за флаконом с мылом.
Он начал с её горла и волос, откинув её назад ровно настолько, чтобы намочить их. Он знал, что Маюми снова довольна, когда играл с её волосами и втирал мыло в кожу головы.
Из неё всегда было легко выманить звуки, и его чуткий слух улавливал их, какими бы тихими они ни были. Он поддерживал всё её тело одной рукой, удерживая в воде, пока другая танцевала по её податливой плоти.
— Спасибо, что поделилась всем этим со мной, — в конце концов сказал он, моя её грудь и задерживаясь там, потому что ему нравилось, как она вздрагивает. Её соски были твердыми, и он знал, что ей нравится, когда он их ласкает. — Я мог узнать лишь немногое, наблюдая издалека, а мне всегда хотелось узнать о тебе больше.
— Ты мог бы просто спросить меня, — тихо сказала она, закрывая глаза в явном удовольствии.
— Я не всегда знаю, что мне нужно спросить, — честно ответил он. — Честно говоря, я не знаю, что я делаю с тобой и почему.
Она слегка приоткрыла глаза.
— Что ты имеешь в виду?
— Я был во многих местах и видел многих людей, но только ты принесла покой моему разуму, — он провел намыленной рукой вниз по её животу, оглаживая его весь, чувствуя, как он втягивается и прогибается под его грубыми мозолями. — Всё, что я знаю, это то, что всякий раз, когда со мной случалось что-то… неприятное, ты была единственным, о чем я мог думать, единственным, что могло меня успокоить.
Фавн скользнул мимо её лобка к ногам, зная, что если коснется там, то, возможно, захочет вернуться к этому, хотя уже пообещал, что дальше мытья они сегодня не пойдут.
Его мыслям не помогал тот факт, что зрение снова стало фиолетовым, и он чувствовал, как нижняя часть его вновь затвердевшего члена трется о бок её ягодицы. Даже одно из щупалец свернулось в той милой складочке, где ягодица переходила в заднюю часть бедра.
Даже когда Джабез держал меня в той комнате, она была единственным существом, которое сохраняло мой… рассудок.
И
Она, сама того не ведая, была его спасением.
Он крепко сжал её мускулистое бедро, не желая отпускать, и сказал:
— Меня необъяснимо тянет к тебе, Маюми.
Глава 31
Пригнувшись, Маюми осторожно выбирала, куда ступить, чтобы не наступить на листья или сломанные ветки. Она даже проверяла снег, по которому шла, чтобы убедиться, что он не глубже обычного и не издаст лишнего шума. Ее дыхание было поверхностным и тихим, пульс — спокойным и ровным.
По другую сторону от оленя, в глубине деревьев, она время от времени замечала два желтых огонька. Фавн следил за тем, чтобы не спугнуть животное в неправильном направлении. Для существа такого массивного и тяжелого, его шаги были почти бесшумными, когда он того хотел. Он был так же осторожен, как и она, однако по совершенно другой причине.
Существовала вероятность, что он может впасть в кровавую ярость, охотничье безумие, если олень побежит. Изначально она надеялась, что он сможет догнать оленя и убить его для нее, но он сообщил, что это будет слишком опасно. Он мог наброситься на нее, как только закончит есть.
Его лицо было закрыто тканью, пропитанной духами, чтобы скрыть от него запах крови. Его челюсти также были на всякий случай связаны зачарованной веревкой, которая осталась у нее со времен службы Убийцей Демонов.
У нее был небольшой арсенал зачарованного оружия.
Оно было благословлено Жрецами и Жрицами в одном из их храмов. Они отказывались жить в гильдии или в большинстве городов, предпочитая уединение, если только у них не было собственного храма в городе. С ограниченным пространством иметь храм только для горстки избранных было недостижимо.
Маюми всегда с опаской относилась к этим таинственным людям с закрытыми лицами. Тот факт, что они были единственными людьми, кто мог использовать магию, и скрывали свои личности и даже тела под длинными одеждами и плащами… она не могла не находить их подозрительными.
Она понимала, что чья бы корова мычала, учитывая, что Убийцы Демонов тоже закрывали лица, но это было скорее для того, чтобы оставаться скрытыми во тьме, чем для чего-либо еще.
И все же она всегда была благодарна за их магию.
Она была огромным подспорьем для Убийцы Демонов, но сейчас она защищала ее от ее большого, плохого, зубастого монстра.
Таков был их договор.
Ничто не могло разрезать веревку, кроме маленького ножа из благословленного обсидиана, который был у нее на поясе с оружием, и это должно было сохранить ее в безопасности… вроде как. Его когти все еще могли убить, но у нее также был зачарованный кнут, свернутый на бедре. Большинство чар предназначались только для связывания и защиты. Ничто, казалось, не убивало и не наносило дополнительного урона.