Коснуться души
Шрифт:
То, что когда-то было разбитой чашкой, теперь стоило больше, чем большинство вещей в её скромном доме. Её дед склеил её обратно, используя золотую пыль, смешанную с древесной смолой.
Если бы я только могла снять его лицо и сделать то же самое. Смола будет щипать, и ей нужно будет добраться до трещины с обеих сторон, чтобы это было эффективно. Всё, что требовало подобного склеивания, где нужно работать с обеих сторон, также было вычеркнуто из списка.
— К черту, — бросила она, взяла миску и доела
Маюми помыла миску, ложку и кастрюлю, в которой готовила, а затем протопала к вешалке, где висел её пояс с оружием. Затем она перекинула через плечо лук и колчан со стрелами и вышла на улицу, чтобы натянуть сапоги.
Приложив большой и средний пальцы ко рту, она издала громкий, пронзительный свист на поляне. Она вздрогнула от неожиданности, когда Фавн рухнул с неба прямо перед ней. Очевидно, он сидел на деревьях.
— Я не собака, — ирония того, что он говорит это, находясь в своем более чудовищном обличье, не ускользнула от неё. — Не подзывай меня как пса.
Маюми закатила глаза.
— Свист — это форма коммуникации, которую мы используем в гильдии для связи на больших расстояниях. Я не знала, как далеко ты находишься.
Он фыркнул, что она восприняла как принятие её причины. Он казался немного более ворчливым, чем обычно, но она списала это на утренние события.
Он только что признался, что умирает, а она попросила оставить её одну, чтобы справиться с болью от отвержения и правдой обо всем. Возможно, не самый сочувственный или мудрый выбор с её стороны, но она не знала, как справляться с таким дерьмом. Когда Маюми горевала в прошлом, она предпочитала быть одна.
По-своему она понимала, что ей нужно принять эту вероятность и подготовить свой разум на случай, если ничего не выйдет. Но это не значило, что она не попытается сделать всё, что в её силах, чтобы доказать его неправоту.
— Ты можешь отнести меня в город? — его сферы тут же стали зелеными, и она не пропустила тихое рычание, которое он попытался скрыть. Поэтому для верности она добавила: — Пожалуйста?
— Я относил тебя туда всего несколько дней назад. Ты сказала, что тебе не нужно будет возвращаться туда несколько недель.
Ему действительно не нравится, когда я туда хожу. Маюми подошла ближе, схватила его за нижнюю челюсть и притянула его голову к себе, наклоняясь вперед. Она прижалась губами к его клыкам. Ужасная в словах, она предпочитала, чтобы её действия говорили сами за себя.
— Просто отнеси меня туда? — сказала она, находясь так близко, что её губы касались его, пока она говорила. — Я забыла купить чай и хочу спросить пару людей кое о чем.
— Хм, — он склонил голову, словно размышляя, однако его сферы сменили цвет с зеленого на желтый от её поцелуя. — Только если ты дашь мне еще один.
Ее губы дрогнули в усмешке.
— Я могу дойти туда сама.
— Не сможешь, если я не позволю.
— Ты снова поставишь меня перед
— Полагаю, я уже это делаю.
Так и было. Он довольно часто заставлял Маюми смотреть, как он берет её, убеждаясь, что она понимает: это именно он внутри неё. Учитывая его размер, щупальца, когти и рычание, думать о ком-то другом было невозможно.
Хотя она могла бы продолжать их игривую перепалку бесконечно, Маюми обвила руками его шею, чтобы прильнуть ближе, и снова прижалась губами к его клыкам. Напряжение, которое она заметила в момент его приземления на поляне, отпустило. Она поцеловала его еще раз, просто чтобы сделать ему приятно.
— Залезай тогда.
Он попятился и опустился ниже, поворачиваясь так, чтобы она могла забраться к нему на спину.
— Нам нужно поторапливаться, — сказала она ему, когда он встал на все четыре конечности и зашагал. — Я решила пойти довольно поздно, а скоро стемнеет.
— Я могу защитить тебя на обратном пути, даже в темноте.
— Дело не в этом. Лавки закроются через час после наступления темноты.
Как только тени становились слишком длинными, люди старались спрятаться в своих домах, если могли — даже в охраняемых солдатами, окруженных стенами городах и поселках.
— Насколько быстро ты хочешь, чтобы я бежал?
— Так быстро, как сможешь, — она знала, что это рискованная просьба, учитывая, что его вид был чертовски быстр.
— Не думаю, что это разумно, — возразил он.
Маюми прижала пятки к его бокам, как сделала бы это с лошадью, и плотно прижалась к его телу всем торсом. Она использовала свою почти пустую сумку как буфер между собой и его шипами, надеясь, что они останутся прижатыми. Она крепко вцепилась в его мех, сказав:
— Ой, да пошел ты, пугливая кошка.
— Я не кошка! — взревел он; перед его мордой вспыхнул красный свет.
— Это просто выраже-НИЕ! — закричала она, когда Фавн внезапно сорвался с места.
Если бы не ощущение его мощного тела в движении под ней, она бы подумала, что они летят — такой была скорость.
Каждое дерево, мимо которого они проносились, превращалось в свистящее размытое пятно, и у неё не было ни шанса рассмотреть хоть одно из них. Воздух стал невыносимо холодным, мгновенно прорезая её теплую зимнюю одежду и заставляя дрожать.
В конце концов, она просто уткнулась лицом вниз, прячась от ледяного ветра, терзающего её бедное лицо, и попыталась удержаться. Она чувствовала, когда он делал шаги шире, чтобы обогнуть стволы деревьев, или перепрыгивал через поваленные стволы.
Спустя несколько минут простого ощущения движения его великолепного тела и звуков его тяжелого, глубокого, вибрирующего дыхания, она повернула голову вбок, чтобы взглянуть на лес.
Всё слилось в дезориентирующую кашу из красок.
Несмотря на то, что её руки и ноги уже устали, лицо Маюми расплылось в широкой улыбке. Это потрясающе.