Коснуться души
Шрифт:
Что тебя мучает, Фавн?
Он не давал ей ни единой зацепки, почему он так насторожен в определенных вещах. Ему не нравились короткие ножи, огонь и ванна. Он дотошно обнюхивал её еду, проверяя, не отравлена ли она, и терпеть не мог, когда она была погребена под чем-то — кроме его собственного тела.
Маюми провела тыльной стороной пальцев по его челюсти, надеясь успокоить его. Руки вокруг неё напряглись, словно он почувствовал прикосновение, почти притянули её ближе, а затем затихли.
Разбудить
Она решила этого не делать. Он заслужил отдых, тем более что ночью он всегда был так внимателен к ней и её телу. Он мне очень нравится. Этот Сумеречный Странник прокладывал себе путь в её каменное сердце, хотя до него это не удавалось ни одному мужчине.
Фавн не навязывался, но он всегда был рядом. Он был настолько чертовски ленив, что, если она не давала ему задания, он просто валялся по дому, наблюдая за ней. Казалось, он вполне доволен… просто этим.
И он был забавным, по-своему. Игривым и дразнящим, но в то же время серьезным в другие моменты. Он становился суровым, когда это было нужно. Страстным, собственническим и доминирующим, но при этом позволял ей брать инициативу в свои руки, если она действительно того хотела.
Он состоял из кучи противоречий, будто хотел быть всем и сразу. Нежным и грубым, заботливым и безразличным, ленивым, но трудолюбивым.
Никогда не знаешь, как он отреагирует, — подумала она с беззвучным смешком. — Это делает его интересным.
Она привыкла к тому, что люди предсказуемы и имеют скрытые мотивы. Их намерения всегда было легко разгадать, но она до сих пор не распутала его истинные причины пребывания здесь.
Она просто… она надеялась, что он не планирует исчезнуть. Я хочу, чтобы ты остался.
Она рассматривала неземные, нечестивые и в то же время завораживающие черты его костяного лица. Несмотря на сияющие сферы, его огромные пустые глазницы были темными, словно наполненными вечными тенями. Изгиб кошачьих надбровных дуг, впадины на щеках. Её внимание всегда привлекали клыки — такие острые и угрожающие, и она часто ловила себя на желании поцеловать кончики самых длинных из них.
Я хочу узнать о тебе больше. Иногда он был готов поделиться всем, а иногда становился расплывчатым. Его истории казались неполными, информация в них была будто отредактирована.
Что ты скрываешь?
Маюми подняла руку выше, проводя по его морде, а затем по краю трещины на лице — крайне осторожно, чтобы не причинить ему боли. Это место всегда было чувствительным, но она знала, что иногда, если пощекотать рядом с раной, это может быть приятно, а не больно.
Красные сферы вспыхнули.
В то мгновение, когда она коснулась острых краев разлома на его лице, Маюми швырнули на спину. Огромная рука железной хваткой вцепилась в её горло и сжала, лишая
Лицо покраснело из-за нехватки крови и кислорода. Её глаза округлились от замешательства, глядя на него.
Фавн навис над ней, оскалив клыки в свирепом оскале — угрожающем и предупреждающем; его сферы горели багровым цветом ярости. Ноги Маюми задергались, не находя опоры под тремя конечностями, которыми он придавил её к полу.
Она ударила его по рукам, пытаясь отцепить хотя бы один его толстый и длинный палец. Бесполезно. Он был слишком силен. Черт!
Жгучая боль в груди усиливалась с каждой секундой без вдоха, слюна скапливалась в глубине рта. Горло издало щелкающий звук, когда она попыталась втянуть хоть каплю кислорода. Он же меня, блять, убьет!
Маюми пробовала всё, но ничего не помогало. Она не могла говорить: её трахея и гортань были раздавлены. Она попыталась нащупать оружие, но в пределах досягаемости ничего не оказалось.
Затем Маюми начала обмякать, зрение помутилось, перед глазами закружились черные точки. Голова пылала, казалось, она сейчас взорвется. Че…рт. Сознание поплыло.
Поток кислорода хлынул в легкие в тот миг, когда его рука отпрянула, и он отвалился назад. Его сферы были белыми. Это было последнее, что она увидела, прежде чем перекатиться на бок и зайтись в бешеном кашле.
Он пытался меня задушить!
Фавн бросился вперед, практически оседлав её своим массивным телом, которое было гораздо больше её собственного.
Она легко уместилась между его бедер, когда он положил ладонь ей на щеку с гораздо большей нежностью, чем обычно. Из его груди вырвался жалобный стон:
— Мне так жаль, Маюми.
— Убери от меня свои гребаные руки! — выкрикнула она, отбивая его ладонь. Получилось лишь хриплое шипение, так как дыхательное горло и голосовые связки были повреждены. Она знала, что останутся синяки. Он в буквальном смысле выжимал из нее жизнь. — Какого хрена, Фавн?! — она попыталась крикнуть снова, но лишь зашлась в приступе кашля. Каждое втяжение воздуха обжигало легкие. Она отползла и тяжело села на пол в паре шагов от него. На лице застыла гримаса отвращения и неверия.
— Прости. Я не хотел причинять тебе боль, — ответил он, будто его чертова извинения было достаточно! — Ты напугала меня, когда коснулась моего лица.
— Это все равно не дает тебе права, — она потерла горло, чувствуя, как оно уже начинает опухать. — Либо объяснись, либо выметайся.
Фавн весь дрожал. Его трясущиеся руки потянулись к ней, но тут же отпрянули. Его сферы были белее, чем она когда-либо видела.
Ей было плевать. Ничто не дает права душить другого человека. Он Сумеречный Странник — она не была слепа к опасностям, которые это сулило, и это даже отчасти её заводило.