Коснуться души

Рейн Опал

С ним всё намного проще.

Она ехала у него на спине, потому что так было быстрее, ну и потому что ленилась. А то, что он мог нести все ее припасы, делало поездку еще лучше.

Правда, ей пришлось поерзать, чтобы найти удобное место между его ящериными шипами, иначе казалось, что один из них сейчас раздробит ей бедный таз. Обычно они лежали ровно вдоль спины и смотрели вниз — если только он не был чем-то взбудоражен или расстроен, тогда они начинали топорщиться вверх. Пару раз тот шип, на котором она устроилась, пытался ее подкинуть.

Выпустив

из кулака клок меха, она погладила его. Мех был невероятно мягким — сегодня утром они принимали ванну уже во второй раз, потому что прошлой ночью снова устроили беспорядок.

Ему придется привыкнуть к водным процедурам, так как это, похоже, становилось ежедневной необходимостью для них обоих. В этот раз Фавн наполнил ванну своей магией, использовав капли собственной крови.

Маюми все равно растопила печь, чтобы вода оставалась теплой, пока они внутри.

Затащить его туда во второй раз было еще труднее, чем в первый; помогла только угроза, что она больше никогда не позволит ему прикасаться к себе. Она не знала, как долго этот аргумент будет работать.

Потом он ушел дуться, как и накануне, исчезнув на долгое время, пока мех не высох — это случилось уже ближе к вечеру. Маюми просто оставила его в покое, будучи благодарной за то, что он делает нечто явно неприятное для него, лишь бы угодить ей.

Что ей нравилось в Фавне, так это то, что его раздражение не было затяжным. Стоило ему зайти в дом и улечься на бок, подперев голову рукой и наблюдая, как она готовит или прибирается, он сразу выглядел вполне довольным и расслабленным.

Он все еще оставался бдительным — это было заметно по тому, как он срывался проверить любой шум или запах, который чуял, но потом всегда возвращался, чтобы снова тихо побыть в ее компании.

Он не любит огонь.

Между ним и камином всегда была заметная дистанция, если только она сама не стремилась быть поближе к огню — что случалось реже, так как она просто прижималась к нему ради тепла. С другой стороны, она понимала: с таким количеством меха ему, должно быть, и так жарко.

А еще он очень ревностно оберегал свой череп — не давал касаться его нигде выше морды и углов челюсти. Трещина в кости могла быть болезненной, поэтому она старалась не заходить выше клыков и носового отверстия, когда ласкала его лицо.

И, кажется, ему снятся кошмары.

Его тело часто мелко подергивалось во сне. С ним что-то случилось, но она не хотела лезть в душу. Было очевидно, что он пытается скрыть все это, но она всегда умела подмечать странности в поведении окружающих.

— Ты все еще на меня злишься? — спросила Маюми, опираясь одной рукой на его круп.

Она сидела прямо посередине позвоночника — в месте, которое позволяло его мощным лопаткам двигаться и не мешало ходу бедер и его кошачьих ног.

— Я никогда на тебя не злился, — спокойно ответил он, поворачивая череп вбок, чтобы посмотреть на нее. Его сферы были темно-зелеными. Ага, все еще злится.

Клаус приобнял ее за плечи, раздражающе затянув в принудительное

объятие, когда она была в городе. Были новые извинения от всех троих мужчин, немного подтруниваний и краткий отчет о том, что происходит в поселении — а там, как обычно, ничего не происходило.

Фавн учуял, что она пропиталась сильным запахом одного самца и более мимолетными запахами кучи других людей. Ему это настолько не понравилось, что он, припав к земле, полностью окружил ее своими руками и ногами и потерся всем телом о нее. А потом потерся о дерево, просто чтобы избавиться от этого запаха. Он ни словом не обмолвился, что и зачем делает, но догадаться было несложно. Он вел себя как зверь, помечающий территорию.

— Фавн… Откуда берутся Сумеречные Странники? — спросила Маюми, желая заполнить тишину. Ей и самой было невероятно любопытно узнать о нем и его виде. Этот вопрос грыз ее с того самого момента, как они впервые заговорили.

— Из Покрова.

Она наклонилась вперед и хлопнула его по лопатке.

— Ты знаешь, что я не это имела в виду!

Он поднял голову, приоткрыл пасть и издал смешок. Его торс слегка качнулся, заставив ее отклониться назад, чтобы не свалиться, когда он перелезал через поваленное дерево.

Она крепко сжимала ремни четырех сумок, которые были связаны и перекинуты через его спину. Они свисали по обе стороны от него, заменяя ей поводья, за которые она время от времени придерживалась.

— Мы рождаемся, совсем как вы, — сказал он.

Он резко повернул голову вправо, словно услышав что-то, чего она не слышала, и лишь затем продолжил путь.

— Но где? Вы из того же места, что и Демоны? Мы знаем, что они не с Земли.

— Нет, — быстро и резко ответил он. — Мы родились здесь. Наша мать когда-то была человеком, но она сошлась с духом пустоты, нашим отцом, отдав свою жизнь в обмен на магическую силу.

Одна её бровь взметнулась вверх.

— Когда-то была человеком?

— Теперь она Фантом, — Маюми пожала плечами, понятия не имея, что это такое, но он не смотрел в её сторону. — Она спарилась с ним сразу после того, как сюда пришли Демоны. Я полагаю, он прибыл из того мира — хотя сам он не Демон.

— Кто же он тогда? Я никогда не слышала ни о каком «духе пустоты».

— Его зовут Велдир, и он — Бог. Или, по крайней мере, часть Бога или его потомок, — она почувствовала, как Фавн пожал плечами под её бедрами. — Я не совсем уверен. Я видел его в истинном обличье лишь однажды и не помню его до того момента. Но он повсюду в Покрове. Он — причина черного тумана, и это вся его сущность расстилается среди деревьев.

Плотно сжав губы, Маюми задумалась о том, что видела в Покрове. Она часто бывала рядом с ним за свою жизнь, обычно в разведывательных миссиях. В Покрове гуляли два вида тумана. Белый, который казался обычным конденсатом, и черный. Она бы никогда не догадалась, что второй принадлежит живому существу.

— Значит, когда я назвала тебя лесным Богом, я была почти права? — Маюми попыталась рассмеяться.

— Нет, я не Бог, — он повернул голову, и желтый свет в его сферах стал ярче. — Но мне приятны эти слова.