Кошачий глаз
Шрифт:
Жан-Марк резко повернулся к бабушке. Инспектор, приглядываясь к нему, спросил:
— И что ответила молодая особа?
— Ничего. А когда мы две недели спустя узнали, что Жан-Марк обручился с мадемуазель Сарразен, нам стало все ясно.
— Девушки знали друг друга?
— Нет… По крайней мере я их не знакомил.
— Господин инспектор, — произнес Жонне дрожащим голосом, — не думаете же вы, что…
— Я ничего не думаю, — ответил Сенвиль. — Я только слушаю и запоминаю. Когда вы в последний раз видели мадемуазель Сарразен? — снова обратился
— В воскресенье… Вчера… Около четырех… И все было так хорошо… Так хорошо!..
— Где вы виделись?
— У нее.
— «У нее» — это значит у ее родителей?
Голова Жан-Марка запрокинулась. Он забился в конвульсиях.
— Надо вызвать врача! — крикнул Жонне.
— Не надо, — сказал Сенвиль, вставая. — Достаточно будет свежего воздуха.
— Надеюсь, вы не станете вынуждать этого несчастного пойти с вами? — вызывающе спросила бабушка.
— Вынуждать не буду, дорогая госпожа, только попрошу. Он — главный свидетель. Понимаю, ему хотелось бы остаться дома. Кроме всего прочего, он еще и простужен. Но я убежден, что он заинтересован в быстром выяснении дела. А может, есть уже какой-нибудь ответ из Парижа. Тело должно быть найдено. Если преступник не… — он начертил в воздухе нечто вроде креста.
— …не четвертовал тело, чтобы лучше спрятать концы? — закончила за него бабушка.
— Перестань, мама, перестань! — тихо вскрикнула Эмилия.
Жонне сел рядом с сыном и взял его за руку. Судороги прекратились. По счастью, Жан-Марк ничего не слышал.
— Вы отлично знаете, как поддержать человека, дружившего с жертвой, — сказала бабушка и, передразнивая инспектора, начертила в воздухе крест.
Сенвиль не выдержал.
— Не воображайте, пожалуйста, что, если у вас седые волосы, вам все можно! Господин Жан-Марк Берже, я вас прошу…
Вера инспектора в выносливость человеческого организма оказалась ненапрасной. Жан-Марк встал.
— Можно мне пойти с вами? — умоляющим тоном спросил отец. — Я хотел бы сопровождать сына.
— Как вам угодно. В машине есть одно место.
— Я тоже, — сказала бабушка.
— Одно место — это не два.
— Ох, золотко мое, — плакала Эмилия, обнимая Жан-Марка. — Возьми шарф и закутай как следует горло.
IV
Улица через большое и маленькое «у»
1
Перед домом стоял черный полицейский автомобиль. Его приезд, отъезд и возвращение возбудили всеобщее любопытство. Одни стояли на улице, другие смотрели из окон. Сенвиль велел Жан-Марку сесть и сам занял место рядом с ним. Жонне уселся рядом с шофером. Когда машина тронулась, на пороге магазинчика госпожи Пешон показался Леонар и помахал рукой.
— Ваш брат не спешил домой, — заметил Сенвиль.
— Стало быть, не мог соединиться с нужным человеком. Такие вещи не говорят кому попало, вы должны признать.
— Признаю, — ответил инспектор.
Машина на огромной скорости неслась в сторону Роны. Инспектор наслаждался свежей
— Взгляните, — сказал Жонне шоферу. — Улица Терран. Мы тут работаем уже тридцать лет. На шелкопрядильном комбинате Сен Поликарп. Мой брат и я.
Шофера это мало занимало. Приближаясь к улице Пюи-Гайо, он включил сирену. Через три минуты они были у цели, на улице Вобан, в здании криминальной полиции, где их с нетерпением ждал комиссар Тевене.
Получив рапорт из комиссариата на Круа-Русс, полиция немедленно известила набережную Кэ-дез-Орфевр, но на вопрос «Есть ли у вас тело женщины с отрубленной рукой» в Париже ответили: «Нет!» Потом Делорм принес «кровавый», как его прозвали, чемодан и отдал в лабораторию, адрес же мадемуазель Сарразен он сообщил шефу, который тут же соединился со своим парижским коллегой, комиссаром Пикаром, чтобы поделиться с ним информацией.
После напрасных попыток дозвониться на улицу де ла Ферм Пикар заявил:
— Едем туда! Как только что-нибудь узнаю, позвоню вам!
В дверь постучали.
— Войдите.
Сенвиль вошел один.
— Они здесь, шеф. Жених с отцом.
— Наши парижские коллеги, наверное, уже в ее квартире, — сказал Тевене. — Ну, а он что говорит?
— Несет чушь.
— Хорошо. Давай его сюда.
— Отца тоже?
— Нет.
Сенвиль открыл дверь. Вошел Жан-Марк. Тевене указал ему на кресло и представился:
— Комиссар Тевене, начальник криминальной полиции. Мне очень неприятно, господин Берже, что я вынужден вас побеспокоить. Понимаю, как вы переживаете.
— Да, это страшно, — прошептал Жан-Марк.
Тевене снова занял место за широким столом и знаком пригласил Сенвиля сесть. Потом он посмотрел на Жан-Марка.
— Оставим пока эту удивительную историю с заменой чемоданов. Начнем с самого главного. Вы уверены, что опознали руку своей невесты, мадемуазель Югетты Сарразен и кольцо, которое вы ей подарили?
— Да.
— Мы звонили в ее квартиру, никто не ответил. Объясните мне, пожалуйста, такую вещь: то, что не подошла к телефону мадемуазель Сарразен, понятно. Она мертва. Но почему не взял трубку никто из ее семьи? Почему никто вчера не известил полицию об убийстве? Вероятно, с момента преступления до того, как американец подбросил вам этот чемодан, прошло много времени?
— Мадемуазель Сарразен живет… жила одна. Со служанкой. Но у той по воскресеньям всегда был выходной.
— Одна? Такая молодая девушка?
— Она… она была не такая уж молодая… Ей тридцать пять лет… Около того. Тридцать пять или тридцать шесть…
Сенвиль поднял брови, не отрываясь от своих записей.
— А вам? — спросил Тевене.
— Мне?
— Да, вам. Тут написано, что вам двадцать три года. Ну ладно… Сенвиль, соедините меня с квартирой мадемуазель Сарразен. Возьмите другую трубку и записывайте.