Кошачий глаз
Шрифт:
— Воды для Эмилии! Отнесите Жан-Марка в его комнату. Жонне, ступай немедленно в комиссариат! По дороге оставь малышку у госпожи Пешон и вызови доктора Терьера.
— Это не рука Огюсты, — неожиданно сказала она. — У Огюсты руки намного больше. Это рука какой-то неизвестной женщины. Нам неизвестной…
Жонне и Леонар, совершенно отупевшие, повторяли только:
— Да, мама.
— Что за зануды! — рассердилась наконец бабушка. — Вон с моих глаз! Оба пойдете в комиссариат. И не забудьте
III
Мудрый совет
1
Братья шли в сторону площади Круа-Русс, где находился комиссариат полиции. Они шли вплотную друг к другу. Страшную находку нес Жонне. Бабушка положила в чемодан полотенца и халат с вышитым драконом так, как они лежали. Сначала Жонне нес чемодан в руке, но, сбегая по ступеням быстрее, чем обычно, он услышал стук внутри. О Боже! Боже! Жонне схватил чемодан в охапку. Время от времени его сотрясали рыдания. Леонар поддерживал его под локоть, хотя и сам трусил.
— Только бы никого не встретить! — бормотал он.
Братья шли, глядя прямо перед собой. Оба с наморщенными лбами, оба в черных костюмах — два достойных джентльмена, два образцовых служащих образцовой фирмы. А в чемодане — рука! Отрубленная рука! На руке — кольцо Эмилии!
Леонар вдруг испугался, что комиссариат может быть еще закрыт. Он оказался открытым. В момент, когда они вошли, какой-то служащий говорил по телефону:
— Господин комиссар никогда не приходит раньше девяти. Как хотите. До свидания.
— Какие странные люди, — обратился он к сержанту, кладя трубку. — Считают, что комиссар должен спать в конторе и его можно дергать из-за любой глупости! Думаешь, тот тип, который звонил, объяснил мне, в чем дело? А это кто? — Он заметил перепуганных братьев.
— Прошу нас извинить, — сказал Жонне, весь дрожа. — Но мы пришли по действительно важному делу. Это, по всей видимости, убийство. Мой сын по ошибке… Произошла замена.
У него пропал голос.
— Вашего сына заменили? — спросил служащий.
— Нет, чемодан заменили, — сказал Жонне. — И не моего сына убили, а, видимо, его невесту.
— Вы говорите «видимо»? Значит, вы не уверены?
— Трудно судить по отрубленной руке.
— Да в чем дело? — служащий начал терять терпение. — Говорите яснее. Я ничего не могу понять. Ваш сын отрубил руку своей невесте?
— Ах, нет! — закричал Жонне. — Открыв чемодан, он упал в обморок!
— А рука была в чемодане?
Жонне поставил чемодан на скамью. Служащий резко отодвинул свой стул и спросил:
— В этом чемодане?
Жонне кивнул, а Леонар прошептал:
— Да.
Сержант подошел ближе, а служащий обратился к Жонне:
— Откройте.
Жонне
— Мы сложили все, как было, — сказал он.
— Я сказал, откройте! — повторил служащий. — Зачем нам лишние отпечатки пальцев?
Жонне дрожал всем телом и умоляюще глядел то на Леонара, то на сержанта. Но они застыли, как статуи. Пришлось ему все взять на себя.
— Ох! — вскрикнул служащий сдавленным голосом. — Закройте скорее! Это страшно!
— Завернуть? — спросил Жонне робко.
— Нет! Я сказал — закрыть! — заорал служащий, к которому вернулся голос. — Соедините меня с криминальной полицией, — обратился он к сержанту.
Жонне закрыл чемодан. У обоих братьев на лице блестели капли пота.
Служащий, понемногу приходя в себя, спросил:
— Тут вы упомянули о какой-то замене. Речь шла об этом чемодане?
— Да, — ответили братья в один голос.
— Алло! Комиссариат на Круа-Русс. Соедините меня со следственным отделом. Убийство.
Сержант подал трубку служащему, который сумел уже овладеть собой.
— Алло! Говорит Мелле с Круа-Русс. Нам принесли женскую руку в чемодане. Кто? Семья… Меня это тоже удивляет. — Он взглянул на братьев. — Знаете убийцу? — Братья бурно запротестовали. — Говорят, что не знают. Откуда это взялось? — снова обратился он к братьям.
— Из Парижа, — ответил Жонне.
— Из Парижа. А точнее, господа?
— Не знаем.
— Не знают. Да. Спасибо.
Служащий положил трубку. Сержант вышел из комнаты.
— Подождите, господа. Придут два инспектора, вам придется дать показания. Комиссара вам, видимо, тоже придется подождать.
— А контора? — спросил Леонар, взглянув на настенные часы. — Мы работаем на шелкопрядильном комбинате Сен-Поликарп.
— Не думаю, чтобы утром вы туда успели, — ответил служащий.
Жонне, пораженный не менее чем при виде отрубленной руки, вытер вспотевший лоб.
— Но мы не пропустили ни одного дня, разве что по болезни…
— Вы полагаете, это менее серьезный повод, чем болезнь?
— Но это, собственно, нас не касается. Мой сын…
— Да, кстати, — прервал его служащий. — Где ваш сын? Почему он не пришел с вами?
— Я уже сказал, что он потерял сознание. А с моей женой, которая узнала свое колечко, случился нервный приступ. По-моему, это понятно.
— А, правда, там было колечко, — сказал служащий. — Вы по нему опознали руку?
— Не совсем. Мы не знаем невесту сына, но он вроде бы узнал руку.
— Вроде бы? Вы только предполагаете?
— Когда мы уходили, он еще не пришел в сознание. По дороге мы вызвали доктора Герьера. Так велела наша мать.