Кошачий глаз
Шрифт:
— И кто же пел гимны?
— Ага, тебя это интересует! Трюфло, подай господину комиссару стенограмму телефонного разговора.
— Пожалуйста, господин комиссар, — сказал Трюфло, образцовый секретарь, известный как своей лысиной, так и исключительной добросовестностью.
— Это Тевене из Лиона так разливался на твой счет, — сказал Пикар.
— Я только что с ним беседовал, — заметил Бело.
— Он мне говорил, — вспомнил Пикар.
— Ты виделся с Блонделем? — спросил Бело.
— Не только с Блонделем, со всеми. А толку? Может, ты прольешь свет на это дело? Я пока никого не жду, однако вскоре на нас обрушится пресса. Но сначала прочти стенограмму. Комплименты в свой адрес пропусти.
Бело
Тевене: Вы в Париже серьезно отнеслись к делу мадемуазель Сарразен, если бросили на него Бело.
Пикар: А вы в Лионе — несерьезно?
Тевене: Как к убийству — конечно, серьезно. Но как к загадке… Разгадка, мне кажется, — вопрос времени.
Пикар: Правда?
Тевене: Вся эта история с чемоданом просто высосана из пальца. Я полчаса пробовал припереть парня к стене. Поскольку версия по-детски наивна, он повторял ее без труда, как автомат. Все остальное звучит фальшиво. Характер знакомства с жертвой, разница возраста, среды…
Пикар: Каковы ваши выводы?
Тевене: Я как раз хотел вам их изложить. Думаю, сам Жан-Марк, убив любовницу, отрубил у нее руку и, завернув в китайский халат, положил в чемодан, который купил или украл в любом гардеробе. Предполагаю, что он хорошо обдумал, как откроет его в присутствии семьи. Да, это ужасно, зато его версия выглядит правдоподобнее: замена, месть. Словом, парень рассуждал так: «Они никогда не поверят, что я могу быть таким подлецом или сумасшедшим, чтобы…» Алло!
Пикар: Я слушаю вас с огромным интересом. Когда вы собираетесь нам его прислать?
Тевене: К сожалению, у меня нет свободных двух инспекторов.
Пикар: Завтра я пришлю вам одного из своих.
Тевене: Не хотел бы обременять вас просьбами, но…
Пикар: Но пределом мечтаний был бы сам Бело, верно?
Тевене: Вы угадали.
Бело просмотрел последние строчки стенограммы. В них речь шла о кнедликах и пулярках из Нантюа.
— Ну, и что ты скажешь?
— Прикажи выдать мне необходимые бумаги.
— Трюфло, готовы бумаги для комиссара?
— Вот, пожалуйста.
Вместо слов благодарности Бело улыбнулся.
— Я выеду вечером. Ты не мог бы направить кого-нибудь на улицу де ла Ферм вместо Симона?
— Как с этим, Трюфло?
— Конечно, можно послать Тюссена или Малькорна.
— Пусть идет Тюссен. А теперь рассказывай, Бело.
Когда в первом часу дня Бело пришел в кабинет Пикара вторично, шеф института судебной медицины, подвижный доктор Дампьер, принес результаты вскрытия трупа.
— Надо признать, вы меня не балуете банальными случаями, — сказал доктор. — А сегодня мне достался действительно смачный кусок — это для специалиста. Я не говорю об отрубленной руке. Какой-то сумасшедший или извращенец отрубил ее топориком. Я беседовал по телефону с Боннтетом, он был очень удивлен, что рана, нанесенная посмертно, может так кровоточить. Конечно, может даже много часов, если она нанесена в область гипо… то есть я хотел сказать…
— Мы столько лет ваши постоянные читатели, что в вашей терминологии для нас нет загадок, — сказал Пикар.
Дампьер не любил, чтобы его прерывали.
— …я хотел сказать, что
— Фарабеф? — Пикар задумался, потом обратился к Бело:
— Слышал?
Бело отрицательно покачал головой.
— Нет, мы не слыхали о Фарабефе, доктор. Он никогда не фигурировал в ваших отчетах.
— В этом тоже не фигурирует. Это было бы несерьезно. Очень острый предмет, которым воспользовался убийца, — я считаю, что это нож для разрезания бумаги, — вошел между позвонками — седьмым шейным и первым спинным, разрезав сразу две артерии. А знаете, как Фарабеф окрестил такой удар? «Удар ревнивого стилета!»
VI
Огюста
1
За время своей работы Бело уже трижды бывал в Лионе. Ему нравился город и лионские коллеги. Их сдержанность, которая может поначалу показаться враждебностью, с течением времени переходит в дружеское отношение. Среди доброжелательных лиц можно было спокойно работать. Некоторые считали, что дело тут в особой коммуникабельности Бело. «Что посеешь, то и пожнешь», — отвечал он.
Пообедал Бело в вагоне-ресторане. Приехал он уже в сумерки. Несмотря на это, он решил, удостоверившись, что в гостинице для него заказан номер, отправиться прямо на улицу Вобан. Завтра с раннего утра он серьезно возьмется за дело. Ему необходимо успеть на ночной поезд до Парижа. Утром в среду он должен быть на набережной Кэ-дез-Орфевр.
Бело, любивший одиночество, никак не думал, что кто-то может его ожидать. Поэтому он очень удивился, увидев на пороге отеля улыбавшегося Сенвиля.
— Я первый столкнулся с этим делом, — сказал Сенвиль. — И да здравствует отрубленная рука, если благодаря ей я могу пожать вашу!
— Вы словно по книжке читаете, — ответил Бело. — Я тоже рад, что мы встретились. Не случилось ли со времени беседы наших шефов чего-нибудь новенького?
— Врач обследовал парня.
— Что, нервы сдали?
— Да, сразу, как открыли чемодан. К тому же он жаловался, что приехал из Парижа сильно простуженный.
— Ну и что?
Сенвиль пожал плечами.
— Да, сильная простуда, но можно обойтись без больницы, даже без сиделки. Я на машине, хочу вас потом похитить. Мои дети вас обожают!
По дороге он описал Бело всю семью Берже, особо остановившись на бабушке и Жан-Марке, «которого комиссар Тевене не без основания подозревает».
— Мне хотелось бы с ним побеседовать, пока по закону он только свидетель, — сказал Бело.
Тяжело дыша ртом, потому что нос был заложен, Жан-Марк спал в своей камере. Он лежал одетый, но без плаща и шарфа, потому что помещение отапливалось. Когда полицейский открыл дверь, он, как и утром, вскочил с криком «Нет», дико озираясь по сторонам.
— Вставай, — сказал Сенвиль. — Пойдешь с нами.
Шествие открывал Сенвиль, а замыкал Бело, внимательно разглядывавший молодого человека. Большинство полицейских считали, что они исчерпали все, что можно было сказать о подозреваемом, но ни словом не обмолвились о его внешнем виде. Юноша хрупкий, элегантный и, судя по описаниям Сенвиля, не похож ни на кого из семьи Берже. Даже выражение обреченности, с которым он очнулся, разбуженный полицейскими, не испортило его милого, привлекательного лица. Вот и причина, почему он понравился богатой, не первой молодости женщине. Интересно, кто из них больше выиграл.