Кошачий глаз
Шрифт:
2
Первый из вновь прибывших представился:
— Сенвиль, главный инспектор.
— Приветствую вас, господин инспектор. Секретарь Мелле.
Сенвиль подал ему руку.
— С инспектором Делормом вы уже знакомы?
— Конечно! Привет, Делорм!
— Привет, Мелле!
Сенвиль спросил:
— Вы одни?
— Нет, господин инспектор, они в соседней комнате.
Инспектор взглянул на чемодан.
— Этот?
Он открыл замки. Делорм присвистнул. Служащий старался перебороть
— Левая рука, — спокойно сказал Сенвиль. — Отрублена одним ударом. Не надо быть доктором Лосаром, чтобы установить, что это работа не хирурга.
— Ноги я уже видел, — произнес Делорм. — Но руку…
Сенвиль опустил крышку.
— А что бы ты сказал, увидев голову?
— Если б она принадлежала типу, который это сделал, сказал бы: браво!
— Может, его не придется далеко искать, — сказал служащий, пришедший уже в себя. — Молодой человек, который привез чемодан из Парижа, наверняка знает больше, чем рассказал.
— Он здесь? — спросил Делорм.
— Нет. Здесь его отец и дядя. Говорят, что оставили его дома без сознания. Улица Дюмон, десять.
— Вы уже послали своих людей?
— Нет, я ждал вас.
— Да вы что, с ума сошли? — разозлился Сенвиль. — Делорм, бери чемодан и скорее туда. Давайте мне этих родственников.
— Я получу квитанцию? — спросил испуганный служащий, открывая дверь.
— Пришлем по почте.
Жонне и Леонар с потрясенными лицами вошли в комнату.
— Добрый день, — сказал Сенвиль. — Представимся друг другу позже, а сейчас поедем к вам. Нельзя терять времени.
— Ох, это хорошо, это хорошо, — обрадовался Леонар.
Сенвиль взглянул на него с удивлением.
3
В доме были все. Доктор Герьер сделал укол сначала неперестававшей плакать Эмилии, потом Жан-Марку, который сразу погрузился в сон. Сенвиль обрел уже спокойствие, которым и был известен в городе. По дороге он успел составить достаточно исчерпывающее мнение об обоих братьях и счел их мать единственным человеком, с которым можно разговаривать. Однако сразу, тоном, не допускающим возражений, она заявила, что ничего о деле не знает. К тому же у Берже не было телефона.
— Прежде всего, — сказал Сенвиль, — я попрошу, чтобы ваш внук дал мне адрес госпожи Сарразен. Мой заместитель вместе с чемоданом перешлет его нашим людям, чтобы они как можно быстрее сообщили обо всем в Париж.
— Вот его комната, — сказала бабушка. — Войдите.
Шторы были полуопущены. Жан-Марк, без пиджака, бледный как полотно, спал, лежа навзничь. Сенвиль и Делорм приблизились к кровати. Бабушка, вошедшая вслед за ними, встала в ногах. Когда Сенвиль дотронулся до плеча юноши, Эмилия тихо вскрикнула:
— Боже мой!
Жан-Марк вскочил.
— Нет!
Он потрясенно уставился на незнакомых людей. Сдержанный голос бабушки вернул его к реальности.
— Эти господа из полиции, мой мальчик. Они спрашивают адрес
— Да, — всхлипывая, сказал Жан-Марк. — Да… Ужасно, ужасно… — Он потер лоб. — Улица де ла Ферм, девять бис, Нейи. Это под Парижем…
— Телефон?
— Майо сорок шесть-семьдесят девять.
Делорм записал и спросил:
— Я уже могу идти, инспектор?
— Да, и пришлите мне, пожалуйста, машину.
Делорм вышел.
— Вы встанете, или будем разговаривать здесь? — обратился Сенвиль к Жан-Марку.
— Я встану.
Эмилия бросилась к Жан-Марку, чтобы поддержать его, а бабушка подала ему пиджак. Все перешли в столовую.
— Можно мне или моему брату позвонить в контору, предупредить о нашем опоздании? — робко спросил Жонне.
— Пусть лучше позвонит ваш брат, — ответил Сенвиль. — И не сообщайте, пожалуйста, причины.
— Как это? Как же я тогда объясню наше отсутствие?
— Скажите, что объясните позже.
Близнецы побледнели, как Жан-Марк.
— Пресса?
Инспектор только пожал плечами и обратился к Жан-Марку:
— Говорите, пожалуйста.
Жан-Марку было не так просто рассказать историю о любезном американце. Дойдя до кульминационного момента, он снова потерял сознание. Бабушка, которой не изменило самообладание, пришла ему на помощь. Сенвиль не протестовал.
— Колечко с «кошачьим глазом» моя невестка послала сыну в декабре. Это был подарок для его подруги детства, Огюсты Шенелон, которая учится в Париже.
Инспектор вскочил.
— Вы имеете в виду дочь ювелира? Не могли вы об этом сказать раньше?
— Вы ее знаете? — спросил с опаской Жонне.
— Не говорили, потому что не о ней речь, — сухо ответила бабушка. — Мы думали, что Жан-Марк влюблен в эту девушку. Поэтому невестка и послала кольцо. Она знала, что у сына не хватит денег даже на такой скромный подарок, и вдобавок считала, что забавно будет подарить единственной дочке ювелира подобную безделушку. А ты, — обратилась она к Жан-Марку, — вместо того, чтобы подарить его Огюсте, насколько я понимаю, сделал презент мадемуазель Сарразен? Ты ведь узнал руку мадемуазель Сарразен?
— Да, я отдал его Югетте, мадемуазель Сарразен, — прошептал Жан-Марк, опустив голову. — Я перестал уже видеться с Огюстой. — Он поглядел на Сенвиля, словно стараясь убедить его в правдивости своих слов. — Мы не строили серьезных планов. Подруга детства, вы понимаете…
— Мадемуазель Шенелон знала, что кольцо предназначалось для нее? — спросил инспектор.
— О нет!
Бабушка кашлянула.
— Знала, господин инспектор. Несколько дней спустя мы получили от Огюсты рождественское поздравление. Там не было ни слова о кольце. Я сказала невестке: «Напиши ей и спроси». Она меня не послушалась, и я сделала это сама. Я поблагодарила Огюсту за поздравление, сама ее поздравила от всех нас и прибавила: «Надеюсь, тебе понравилось колечко, подаренное Жан-Марком».