Кошачий глаз
Шрифт:
— Около часа тому назад Тюссен позвонил из Нейи — он там дежурит по очереди с Малькорном. Он спросил, смогу ли я прийти. Я пришел. Он стоял на улице. Показав рукой на крышу, он сказал: «Оконце на чердаке» — и прибавил: «Когда ты осматривал чердаки, ты видел три окошка, вот они, справа, со стороны фасада. А четвертое? Откуда оно? Пойдем, я тебе покажу». Мы поднялись на третий этаж: чемоданы, ящики, коробки и три окна. Там была куча пустых коробок. Тюссен отодвинул их без малейшего усилия. Стали видны двери, запертые на ключ. Но ключа не было.
Бело взглянул
— Ну и… — спросил Бело, предвидя счастливый конец.
— Я попробовал. Сам не знаю, как мне пришла эта мысль, ведь ключами занимался Ривьер. Он установил, какой от чего: один от калитки, другой от входных дверей, третий от гаража, ну и четвертый — от машины. По я все-таки попробовал. Подошел ключ от машины.
— Потрясающе! — воскликнул Бело.
Блондель, все еще красный, выглядел, как усердный ученик.
— Мы, однако, не вошли.
— Почему?
— Мы открыли дверь, но не вошли в помещение. Вы сами должны его осмотреть, шеф!
— Расскажи мне по крайней мере, что вы увидели.
— Я как раз начал это описывать в отчете, на случай, если вы не сможете прийти. Там очень красиво.
— Что ты говоришь.
— Меня это тоже удивило. Ничего подобного не устраивают на чердаке с замаскированными дверями, если не хотят что-то или кого-то спрятать. Настоящая маленькая гостиная, с креслами, тахтой и даже гобеленом, видимо очень старым. На полках — книги. Все очень красиво.
— Как на первом и втором этаже?
— И так, и не так. Вы сами убедитесь. Мне больше всего понравился солнечный свет, струящийся через шелковую занавеску.
— Ну, хорошо, — сказал Бело. — Отпусти машину и жди меня внизу. Предупреди парней из отдела криминалистики, чтобы ничего не трогали, если приедут раньше меня. Я возвращаюсь к шефу.
Когда Бело вошел в кабинет, все молчали. Симон сидел на прежнем месте, а Трюфло рылся в бумагах.
— Симон не убедил меня, — спокойно сказал Пикар при виде Бело. — Аргументы из области эмоций вообще мало на меня действуют, но я начинаю колебаться. К тому же Тевене разделяет ваше мнение. Он знал Огюсту и ее родителей. Говорит, что она не была способна убить даже муху. Только, по-моему, на это каждый способен. Если ты слишком впечатлителен, чтобы сделать это самому, можно воспользоваться липучкой, баночкой с сахаром или средством от насекомых! Последнее слово, которое сказала девушка Симону, было: «Итак…» Он сам это вспомнил. Что произошло между ее встречей с мадемуазель Сарразен и последним воскресеньем? Я хотел бы, чтобы кто-нибудь это выяснил. Итак…
Это прозвучало как приказ. Симон встал.
— Конечно, — сказал Бело, — поскольку ты был с ней знаком, ты и должен этим заняться. Начни с консьержки. Попробуй найти этого Франсуа, которого она ожидала, когда ты пришел. Он мог явиться сразу после твоего ухода.
— Я уже думал об этом, — сказал Симон.
— Прими мои поздравления, — хмыкнул Пикар.
— Еще минуточку, — сказал Бело. — Я хочу, чтобы ты перед уходом услышал
Рассказ Бело поднял у слушателей настроение.
— Надо было раньше обыскать чердаки, — заметил Пикар, весь вечер придиравшийся к Симону.
Симон только вздохнул сокрушенно.
— Я хотел допросить Берже в связи с самоубийством Огюсты Шенелон, — сказал Пикар, — но ты прав. Тебе надо скорей туда ехать. Берже мы займемся после твоего возвращения.
— Я надеюсь на обратном пути заехать на Лионский вокзал и допросить носильщика, — сказал Бело. — Приток новой информации оживит нашу беседу.
4
На улице де ла Ферм Блонделя и Бело уже ожидал Тюссен.
— Привет! — сказал Бело. — Из отдела криминалистики еще не приезжали?
— Нет, шеф.
— А Жизель еще тут?
— Все время. Говорит, что ей заплатили вперед.
Жизель, вероятно, подслушивала под дверьми, потому что, когда Бело окликнул ее, она моментально появилась.
— Добрый день, господин комиссар.
— Добрый день, Жизель. Я не имел счастья видеться с тобой с понедельника.
— Я с вами тоже, господин комиссар.
— Тебе тут не очень скучно?
— У меня в комнате радио. И еще я очень люблю читать.
— Наши сотрудники тебе не мешают?
— Нет. Нам тут всем нечего делать, — серьезно ответила Жизель.
— С минуты на минуту здесь будут наши коллеги из отдела криминалистики. Задержи их тут, пока я их не вызову. Мы идем наверх.
— Наверх? Это куда? — спросила Жизель с ноткой беспокойства.
— На третий этаж.
— А-а, хорошо. — Казалось, она успокоилась.
Они поднимались по лестнице быстро, в полном молчании. Впереди шел Бело, Блондель и Тюссен за ним. На третьем этаже Тюссен возглавил процессию. Проходя через чердаки, он объяснил, почему тут больше хлама, чем раньше.
— Когда Блондель ушел, я перенес сюда чемоданы и ящики, стоявшие у стены, но других дверей не нашел.
— А тебе хотелось?
Тюссен засмеялся. Странно прозвучал его смех под этой крышей, среди старого хлама. Начинало темнеть. Тюссен вынул из кармана связку ключей и, прежде чем отпереть дверь, показал их шефу. Наконец путь в таинственную комнату был открыт. Бело вошел не сразу. Он осматривался. Блондель внимательно следил за выражением его лица.
— Ты был прав, — сказал Бело. — Тут очень красиво. И все новое. — Он шагнул вперед. — Обратите внимание на следы грязи и краски на ковре. Смотри! Мольберты! Ты о них ничего не говорил.
— Пустые мольберты, — уточнил Тюссен.
— Очень удобно иметь мольберты, чтобы расставлять на них картины, — ответил Бело. — Вон там у окна, на треножнике — черт знает, как он называется, — толстая пачка с эскизами. А эти две пустые рамы? — Бело схватил Блонделя за руку. — Я тебе скажу, чем эта комната отличается от тех двух внизу. Не только на мольбертах, но и на стенах — ни одного полотна! Мадемуазель Сарразен ничего тут не повесила! Посвети, Тюссен!