Королева Тирлинга

Йохансен Эрика

Одной рукой он взял девушку за подбородок, пронзая её взглядом своих чёрных глаз.

– Если ты вдруг действительно займёшь трон, то я буду ждать от тебя воплощения в жизнь твоих политических идей. Их во многом необходимо довести до ума, и они, вероятно, обречены на провал, но это хорошие идеи. Они показывают, что ты понимаешь политическую историю, хотя многие монархи не утруждают себя этим. Ты будешь править по обозначенным тобою принципам и попытаешься излечить эту страну, спасти её от гибели, неважно, какую цену тебе придётся заплатить за это. Это испытание, которому

я подвергаю тебя, и если провалишься, то ответишь лично передо мной.

Келси подняла брови, пытаясь скрыть дрожь, пробиравшую её насквозь.

– Думаешь, ты сможешь добраться до меня, если я буду под защитой Крепости?

– Я могу добраться до любого в этом королевстве. Я опаснее Морта и Кейдена, вместе взятых. Я своровал много вещей у Регента, да и сам он был у меня под колпаком. Я мог бы давно уже его убить, но нужно было ждать.

– Чего?

– Тебя, Королева Тира.

Тогда он поднялся и вышел из-за стола одним плавным движением. Келси же продолжала смотреть ему вслед: её лицо горело в тех местах, которых касались его пальцы.

Глава 4

Путь в Крепость

Переводчики: Vitalist, Aequare, DashaCh.

 

Тирлинг, о Тирлинг,

Много веков ты уже повидал,

Терпенье и скорбь твои неумолимы,

По Королеве ты слезы свои проливал.

— «Плач по матерям», автор неизвестен

П

роснувшись, Келси почувствовала головную боль, у неё пересохло во рту, но лишь за завтраком она поняла, что это было её первое похмелье. Несмотря на некоторые неприятные ощущения, она была ужасно рада пережить что-то, о чём ей приходилось лишь читать в книгах. Расстройство желудка было слишком малой ценой за фантазию, ставшей реальностью. Они засиделись до глубокой ночи, и девушка уже не помнила, сколько выпила медовухи. Это, конечно, вкуснятина, но в будущем не следует ей увлекаться.

Одевшись, она посмотрелась в принесённое Ловкачом зеркальце и увидела длинный уродливый порез, спускавшийся по правой стороне шеи и уже аккуратно зашитый тонкой чёрной ниткой.

– Вы хорошо зашили рану, - сказала ему Келси.
– Но шрам всё равно останется, да?

Молодой человек кивнул.

– Я не всемогущ, да и до королевского хирурга мне далековато. – Он насмешливо поклонился ей. – Но гноиться не будет, так что сможете сказать всем, что поранились в сражении.

– В сражении?

– Уж поверьте

мне, стаскивать с вас доспехи было целым сражением.

Келси улыбнулась и, опустив зеркальце, повернулась к собеседнику.

– Спасибо вам, сэр. Вы сделали мне много добра, в том числе спасли мне жизнь. Я намерена подарить вам помилование.

Он быстро посмотрел на неё, в его глазах плясали искорки веселья.

– Вы не хотите помилования.

Ловкач улыбнулся. Келси поразила эта перемена в нём: угрюмый человек из прошлой ночи, казалось, исчез с лучами солнца.

– Уж извините, Королева Тира, я просто растрачу его зря, снова украв что-нибудь.

– Вы никогда не хотели другой жизни?

– Для меня нет другой жизни. В любом случае помилованием вы не оплатите свой долг мне. Я оставил вам величайший дар из всех, что можно представить.

– Какой дар?

– Узнаете. Взамен я прошу вас тщательно хранить его.

Келси снова посмотрела в зеркальце.

– Господи, только не говорите мне, что я ненароком забеременела от вас, пока спала.

Ловкач запрокинул голову, захохотав во всё горло. Затем он дружелюбно положил руку девушке на спину, отчего её кожа покрылась мурашками.

– Королева Тира, вы либо умрёте в первую же неделю, либо станете самой грозной правительницей этого королевства за все времена. Другого варианта не вижу.

Расчёсывая волосы, Келси взглянула на себя в зеркало. Она раньше видела своё отражение в пруду возле дома, но сейчас оно было совсем другим: зеркало показало, какой она была на самом деле. Увиденное расстроило девушку. Она думала, что у неё были красивые миндалевидные ярко-зелёные глаза, характерные для рода Рейли. Карлин говорила ей, что у всех членов семьи её матери были такие же зелёные, кошачьи глаза. Но лицо её было круглое и румяное, как помидор, и его нельзя было описать другим словом, кроме как обыкновенное.

Ловкач дал ей несколько красивых заколок из аметиста в форме бабочки. Келси явно следовало помыть голову, но с помощью заколок она смогла вполне приемлемо уложить волосы. Ей было интересно, украл ли их Ловкач прямо из причёски какой-нибудь дворянки. Он улыбнулся ещё шире, отразившись в зеркальце, словно опять прочтя её мысли.

– Вы ещё тот мошенник, - заметила девушка, прицепляя последнюю заколку.
– Мне бы следовало увеличить награду за вашу голову.

– Да пожалуйста. Я тогда стану ещё более знаменитым.

– Кем вы были раньше? Думаю, вы знаете грамматику и лексикон даже лучше меня, хотя Карлин учила меня строго и упорно.

Он ответил ей по-кадарски.

– В отношении тирского языка, возможно. Но вы, несомненно, превзойдёте меня в мортском и кадарском. Я поздно начал учить их, поэтому произношение у меня явно неидеально.

– Не уходите от вопроса. Я всё равно узнаю, когда доберусь до Крепости.

– Тогда я тем более не вижу причины тратить свои силы, которые мне ещё понадобятся, и рассказывать вам что-либо сейчас.
– Он снова заговорил на тирском с грустной улыбкой.
– Не помню, как по-кадарски «силы». Уже давно не практиковался.