Королева Тирлинга
Шрифт:
– Если бы они собирались убить вас, то вы уже были бы мертвы. Вашему дяде вы не нужны живой.
– Они не...
– Келси ещё понизила голос, стараясь не выдать сложившееся у неё впечатление.
– Не думаю, что их послал мой дядя. Они хотят чего-то от меня, но не говорят, что конкретно.
– Вряд ли вы сможете развязать верёвки... Меня связали так, что мне самому не освободиться.
– Не думаю, что в этом есть смысл, Лазарь. Нам не сбежать от этих людей.
– Вы не могли бы всё-таки называть меня Булавой?
– Кэрролл же вас так не называет.
–
– Не сомневаюсь, - Келси осознала, что всегда про себя называла его Булавой.
– Однако же я предпочитаю называть вас Лазарь. Мне это имя кажется добрым предзнаменованием.
– Как угодно.
Булава передвинулся, пытаясь напрячь мускулы: верёвки на его запястьях и лодыжках ощутимо растянулись.
– Вам больно?
– Немного неудобно, хотя бывало и похуже. Как мы перебрались через реку?
– С помощью магии.
– Какой ма...
– Лазарь, - резко оборвала его Келси.
– Мне нужны ответы.
Он ощутимо вздрогнул, зашевелившись в своих путах.
– Я знаю, что мой дядя назначил награду за мою голову. Но что он сделал для Тирлинга?
– Что ни возьми — это вероятнее всего дело рук вашего дяди.
– Объясните.
– Нет.
– И почему же?
– Я не буду обсуждать это с вами, Леди.
– Почему? Вы когда-то были стражником моего дяди?
– Нет.
Она ждала продолжения, но он лежал, не произнося ни слова. Почему-то Келси была уверена, что его глаза крепко закрыты, даже под повязкой, как у человека под строгим допросом. Она сильно прикусила щёку, пытаясь сохранить самообладание.
– Не понимаю, как я смогу принимать разумные решения, до конца всего не зная.
– К чему гоняться за прошлым, Леди? Ваше будущее в ваших собственных руках.
– Будущее из кукол и платьев?
– Я спровоцировал вас на ответный удар. И Вы его сделали.
– А что если я прикажу вам рассказать?
– Приказывайте, сколько вам угодно, Леди. Посмотрим, насколько вас хватит.
Задумавшись на секунду, Келси решила этого не делать. В случае с Булавой такая тактика не подойдёт; хотя она и могла приказать, он всё равно поступит по своему усмотрению. Понаблюдав какое-то время, как он беспокойно вертится в своих путах, Келси почувствовала, как её раздражение полностью уступило состраданию. Они весьма сильно скрутили его, ему едва хватало места, чтобы вытянуться.
– Как ваша голова?
– В порядке. Тот ублюдок ударил меня как надо и куда надо. Мастерский удар.
– Они вас голодом не морят?
– Нет.
– Кэрролл говорил мне, что именно вы вывезли меня тайком из Крепости, когда я была младенцем.
– Так и было.
– Вы всегда были стражником Королевы?
– С пятнадцати лет.
– Вы когда-либо жалели о том, что выбрали такую жизнь?
– Ни разу.
Булава пошевелился снова, напрягая и затем расслабляя ноги, и Келси с изумлением увидела, как он высвободил одну стопу из захвата верёвок.
– Как вы это сделали?
– Любой так может, если утруждает себя практикой,
– Он согнул стопу, разминая её.
– Через час я смогу высвободить и руку.
Девушка пристально посмотрела на него и неловко встала на ноги.
– Лазарь, у вас есть семья?
– Нет, Леди.
– Тогда я бы хотела, чтобы вы стали капитаном моей стражи. Подумайте об этом, пока будете пытаться освободиться.
И, прежде чем он смог ответить, она вышла из палатки.
Солнце начинало садиться, оставляя за собой на горизонте тёмные очертания облаков с оранжевым отсветом. Оглядев лагерь, Келси увидела Ловкача, прислонившегося к дереву и смотревшего на неё ровным задумчивым взглядом. Когда девушка встретилась с ним глазами, он улыбнулся мрачной холодной улыбкой, заставившей её вздрогнуть.
Не только вор, но и убийца. Келси почувствовала, что за привлекательным человеком скрывается другой, страшный человек с жизнью чёрной, как вода в покрытом льдом озере. Убийца, лишивший жизни многих и многих.
Эта мысль должна была до ужаса напугать её. Долгое мгновение девушка ждала, но вместо этого пришло шокирующее понимание: её эта мысль абсолютно не волновала.
У
жин оказался неожиданно щедрым. Мясо, запах которого Келси уловила ранее, оказалось олениной и было не в пример лучше того, что она съела несколько дней назад. Были также варёные яйца, что удивило девушку, но позже она заметила небольшой курятник позади своей палатки.
Морган выпекал хлеб добрую половину дня, так что он получился невероятно вкусным, с хрустящей корочкой снаружи и мягкий внутри. Светловолосый мужчина, Хоуэлл, налил ей кружку медовухи, которой Келси никогда не пробовала и к которой относилась с большой осторожностью. Алкоголь и правление были несовместимы; в её книгах он никогда не вёл ни к чему хорошему.
Съела она немного. Впервые за долгое время она озаботилась своим весом. В коттедже всегда было много еды, и Келси обычно без лишних размышлений брала вторую порцию на обед. Сейчас же девушка едва притронулась к еде, чтобы ни у кого не возникло мысли, что она обжора. Особенно у него. Он сидел рядом с ней, и каждый раз, как он улыбался или смеялся, она чувствовала, как невидимые путы держат её в напряжении.
Ловкач настаивал, чтобы Келси рассказала им о своём детстве в коттедже. Она не могла представить, почему это могло быть ему интересно, но он упорствовал, и девушка сдалась, время от времени краснея под их буравящими взглядами. Вероятно, медовуха развязала ей язык, потому как она вдруг поведала очень многое.
Она рассказала им о Барти и Карлин, о коттедже и о занятиях. Каждый день утро до ланча она проводила с Барти, а после до обеда - с Карлин. Одна учила тому, что было в книгах, а другой - всему остальному. Келси сообщила о своём умении сдирать кожу с оленя и месяцами коптить его мясо, заманить кролика в самодельную клетку, и о том, что у неё всегда под рукой был нож, но она была недостаточно быстрой. Что каждый вечер, после ужина, она бралась за книгу фантастики, просто для себя, и обычно дочитывала её до того, как нужно было идти спать.