Королева Тирлинга

Йохансен Эрика

Он пустил коня рысью и исчез за деревьями.

Келси и Булава остались одни. Из ноздрей их лошадей вырывался пар, и девушка осознала, что снова стало холодно. Она взяла серый плащ Пэна и, прежде чем надеть его, положила второе ожерелье глубоко в нагрудный карман. Лагерь опустел. Не осталось ничего, кроме кучи сухих листьев, струек дыма от костра и веток деревьев, похожих на кости, над их головами.

– Куда мне ехать?
– спросила Келси.

– На ту прогалину слева.

Булава помог девушке забраться на лошадь Пэна, тёмно-гнедого жеребца, который был на целую ладонь выше её кобылы. Даже при помощи Булавы Келси с огромным трудом затащила себя и доспехи

Пэна в седло.

– Проедете на север лишь на несколько сотен футов, Леди. Затем повернёте на восток и поедете кругом, после чего направитесь на юг. Вы не будете видеть меня, но я всегда буду неподалёку.

Чувствуя, насколько огромен её конь, Келси призналась:

– Лазарь, я не очень хорошо езжу верхом. И мне никогда не приходилось ездить быстро.

– Я заметил, Леди. Но Рейк - это один из наших самых смирных жеребцов. Ослабьте поводья, и он не попытается сбросить вас, несмотря на то, что он вас не знает.
– Булава резко вскинул голову и устремил свой взор куда-то над Келси.
– Езжайте скорее, Леди. Они приближаются.

Девушка помедлила.

– Да чёрт возьми!
– Булава хлопнул коня по крупу, и тот рванул вперёд, почти вырвав поводья из рук Келси.

Позади она услышала голос Лазаря:

– Куколки и платья! Леди, вы должны быть более сильной и забыть о своих женских штучках.

В следующий момент она въехала в лес.

Э

то была ужасная скачка. Девушка направила жеребца по широкому кругу, описанному Булавой, с нетерпением ожидая момента, когда можно будет поехать прямиком на юг и набрать скорость. Она сделала, по её мнению, достаточно широкий круг и, определив направление по мху на скалах, поехала на юг. Серый плащ Пэна развевался у неё за спиной. В первые несколько минут доспехи весили неимоверно тяжело и грозили сбросить её с седла всякий раз, когда Рейк припадал на передние копыта, но спустя некоторое время Келси поняла, что совсем не чувствует веса железа. Она чувствовала лишь скорость, чистую абсолютную скорость, которую не мог развить стареющий жеребец Барти. Келси летела по лесу, иногда далеко от деревьев, а временами так близко, что кончики веток хлестали её закованное в латы тело. Морозящий ветер свистел у неё в ушах, и она почувствовала горечь адреналина во рту.

Девушка не видела признаков Булавы, но знала, что он неподалёку. Его последние слова приходили к ней на ум каждые несколько минут, заставляя её жарко краснеть, даже несмотря на пронзительный ветер. Келси думала, что проявила силу и отвагу в этом путешествии, и позволила себе поверить, что смогла произвести впечатление на своих спутников. Карлин всегда говорила ей, что её лицо как открытая книга. Что если они увидели, как она гордилась собой? Сможет ли она снова посмотреть им в глаза?

«Сейчас же перестань думать о всякой ерунде!»

Голос Карлин набатом звучал в её голове, громче унижения и сомнений. Келси сильнее сжала ногами бока коня и пустила его галопом. Снова почувствовав, как наливаются жаром её щёки, девушка подняла руку и дала себе пощёчину.

Спустя примерно час утомительной скачки Келси заметила, что деревья поредели, и внезапно очутилась на фермерской земле на Альмонтской равнине. Тщательно возделанные ряды сельскохозяйственных культур простирались до горизонта, и девушку огорчило, что местность была ровной и однообразной. Лишь немного кривых деревьев без листьев пытались тянуть свои стволы к небу, и ни под одним из них нельзя было укрыться. Келси поехала дальше по тропинкам между рядами посевов, только в крайнем случае срезая путь через поля. На фермерских землях чёрными точками выделялись низкие деревянные дома с соломенными крышами, многие из которых

больше напоминали обычные хижины. Вдалеке девушка видела несколько деревянных жилищ повыше и посолиднее, вероятно, принадлежавших надсмотрщикам или нобилям.

На её пути попадалось много фермеров. Некоторые из них выпрямлялись, чтобы посмотреть на неё, или махали ей рукой. Однако большинство просто игнорировали её, больше занятые полевыми работами. Тирская экономика, в основном, зависела от фермерства: фермеры обрабатывали поля в обмен на право занимать землю нобиля, но последнему доставалась вся прибыль, за исключением налогов, выплачиваемых Королю. Келси будто сейчас слышала звеневший от неодобрения голос Карлин, эхом отражавшийся от книг на библиотечных полках:

– Крепостное право, Келси, вот что это такое. Даже хуже: это крепостное право, оправдываемое государством. Этих людей заставляют работать как проклятых, чтобы нобилю жилось комфортно, а если им повезёт, то в качестве награды им позволят остаться в живых. Уильям Тир пришёл в Новый Мир с идеей абсолютного социализма, и вот во что она превратилась сейчас.

Карлин сурово критиковала эту систему дома, но для Келси совсем другое дело было увидеть её вживую. Люди, работавшие на полях, выглядели голодными. Большинство из них были одеты в мешковатую одежду, которая, казалось, свисала с их костей. Ехавшие на лошадях и возвышавшиеся над посевами, а потому легко узнаваемые надсмотрщики, наоборот, выглядели довольными жизнью. Они носили шляпы с широкими плоскими краями, и у каждого из них была толстая деревянная палка, назначение которой было ужасающе ясно. Подъехав ближе к одному из надсмотрщиков, Келси увидела тёмно-красные пятна на конце палки.

На востоке девушка заметила дом, по-видимому, принадлежавший нобилю: высокая башня из красного кирпича. Настоящего кирпича! Тирлингский кирпич, используемый при строительстве зданий, был известен своим ужасным качеством по сравнению с мортминским, который изготовлялся из более качественного известкового раствора и стоил, по меньшей мере, фунт за килограмм. У Карлин дома была печка, сделанная для неё мужем из настоящих кирпичей, и Келси несколько раз приходило на ум, не купил ли Барти эти кирпичи из Мортмина на чёрном рынке.

Мортийским ремесленникам было запрещено продавать свои товары тирийцам, но мортийские предметы роскоши стоили целое состояние за границей, и Барти говорил Келси, что всё можно достать, если достаточно заплатить. Но даже если Барти и не гнушался вести дела с чёрным рынком, у них с Карлин всё равно не хватило бы денег на кирпичный дом. Тот нобиль должен был быть неприлично богатым, чтобы позволить себе такой.

Взгляд Келси скользил по людям на полях, их лицам и потрёпанной одежде, и в ней зашевелился гнев. Девушка боялась быть королевой всю свою жизнь и знала, что была плохо подготовлена для этой задачи, несмотря на все усилия Барти и Карлин. Она выросла не в замке, не в роскошной жизни, полной привилегий. Келси пугала необъятность страны, которой она будет править, но при виде мужчин и женщин, работающих в полях, что-то внутри неё перевернулось и впервые глубоко вздохнуло. Она отвечала за этих людей.

Солнце взошло из-за горизонта слева от Келси. Она повернулась, чтобы посмотреть на зарождавшийся рассвет, и увидела чёрную тень, беззвучно пронёсшуюся по ослепительному небу.

Мортский ястреб!

Девушка ударила пятками по бокам Рейка и, насколько осмелилась, ослабила поводья. Жеребец ускорил шаг, но это было бесполезно: ни один всадник не сможет обогнать охотящегося ястреба. Келси лихорадочно посмотрела вокруг, но не увидела ничего, даже нескольких деревьев, под которыми можно было бы спрятаться. Перед ней были только бесконечные фермерские земли и дальше голубое сияние реки. Она попыталась достать нож из плаща.