Король волков
Шрифт:
Мое дыхание учащенное. Я полностью в его власти и не знаю, что он сделает сейчас. Я в плену. Не могу пошевелиться. Не могу думать ни о чем, кроме этого нарастающего, как буря, беспокойства в груди, этого огня в жилах и этой всепоглощающей муки.
Он перемещается и нежно целует меня в живот. Ощущение его губ и щетины на моей обнаженной коже почти невыносимо, и я всхлипываю.
Затем он опускается еще ниже, и мое дыхание становится прерывистым.
Каллум целует мое самое интимное место, и я вскрикиваю, когда удар наслаждения пронзает все мое тело. Он смотрит на меня, его губы в нескольких
Мне следовало бы оттолкнуть его. Не быть такой открытой, такой бесстыдной, такой распутной с мужчиной. Такое случается в борделях? Я не знаю. Уж точно не так должна вести себя леди. И уж тем более принцесса.
Но я лежу, раскинув ноги.
Он приподнимает бровь, и я понимаю, что его безмолвный вопрос не просто часть игры. Он спрашивает разрешения. Если я подыграю, он зайдет еще дальше. Насколько, мне неизвестно.
И все, о чем я могу думать, это что мне нужно больше.
— Нет, — скулю я. — Джентльмены не делают.
Он улыбается, но его глаза темнеют. Он стаскивает с меня белье и отбрасывает в сторону. Сердце бешено колотится в груди, когда я оказываюсь полностью обнаженной перед ним. Его дыхание сбивается, плечи напрягаются.
— Блядь. Ты прекрасна, — бормочет он, глядя на меня так, как ни один мужчина никогда не смотрел раньше. — А так они делают?
Он опускает голову и мягко целует чувствительный комочек нервов. Я вскрикиваю, когда жар и изумление разливаются по моим венам. Не успеваю осознать, что он только что сделал, как его губы уже на мне полностью, без остатка. Горячие, влажные, и голодные. Он пожирает меня. Моя спина выгибается. Бедра непроизвольно вздрагивают, а он хватает их, рыча, как дикий зверь, которого отрывают от добычи, и прижимает к матрасу.
Он проводит языком по самому центру, и я стону. Никогда не чувствовала ничего подобного. Он движется, лижет, и сосет, будто не может насытиться мной, и буря внутри меня становится яростной. Я хочу раствориться в этом. В этом чувстве. В нем.
Тянусь к нему запуская пальцы в его волосы, притягивая его лицо ближе к себе. Бесстыдно качаюсь на его лице. Он рычит, скользит рукой под рубашку и грубо сжимая мою грудь.
— Блядь, — стонет он, прижимаясь ко мне, и я вздрагиваю.
Я не чувствую себя ни человеком, ни принцессой. Я чувствую себя первобытной. Эта дикость нарастает с каждым движением его языка, каждым сжатием моей груди, с каждым прикосновением большого пальца к соску. Я извиваюсь под ним, мои ноги полностью раздвинуты для него, мои пальцы сжимают его волосы.
Он убирает руку, и я уже собираюсь запротестовать, как вдруг он вводит в меня палец.
Вскрикиваю от напора, от трения. Он движет рукой в том же ритме, что и языком, глубоко, быстро, и грубо. Напряжение нарастает, и я двигаюсь все сильнее, нуждаясь в большем. Нуждаясь в нем.
Он стонет, звук вибрирует во мне, а затем вводит еще один палец, раздвигая меня шире, открывая меня ему еще больше. Это уже невыносимо.
— Каллум… Я сейчас… Такое чувство… Я…
Я кричу, мое дыхание ускоряется, когда освобождение обрушивается на меня, сквозь меня. Мир расплывается. Остается только это
Когда наконец возвращаюсь в свое тело, я тяжело дышу, распластавшись на кровати.
Каллум нежно целует меня между ног, его глаза смотрят на мои, волк выделяется в них. Отстранившись, он облизывает влажные губы, проводя по ним зубами, и из его горла снова вырывается низкое рычание. Он снова оказывается на мне и нежно целует мои губы. Стону ему в губы, проводя кончиками пальцев по его лицу.
Ощущаю его твердый член, прижимающийся к моему голому бедру.
Мне должно быть неловко, но, кажется, я никогда в жизни не чувствовала себя так расслабленно.
Он смотрит на меня сверху и мягко улыбается.
— Ну? — спрашивает он с озорством на лице. — Разве джентльмены так делают?
Глава сорок четвертая
— Полагаю, джентльмены так не поступают, — шепчу я.
Каллум усмехается.
Волк всё ещё светится в его глазах. Радужка цвета леса переливаются в мерцающем свете очага. Я чувствую тепло, мягкость и невесомость. Это заставляет меня еще острее ощутить крепость его тела, нависающего над моим, и твердую длину, прижимающуюся к моему обнаженному бедру.
Ещё одна волна тепла пробегает по мне.
Каково было бы лишить его контроля так же, как только что он лишил его меня?
Я не так много знаю о мужчинах, но если я к нему прикоснусь, то пойму…
Его взгляд темнеет, будто он знает направление моих мыслей.
Пытаюсь проскользнуть рукой между нами, но его тело плотно прижато к моему. Поэтому я толкаю его большое плечо. На его лице мелькает борьба, смешанная с чем-то ещё, прежде чем он, настороженно, позволяет мне перевернуть его на спину.
Приподнимаюсь на локте. И завороженно смотрю на его тело. Скольжу взглядом по могучим бицепсам, по рассыпанным по груди волоскам. Не могу не вспомнить первый момент, когда увидела его, тогда нашла его размер и силу угрожающими.
Теперь же они пробуждают во мне чувство, очень далёкое от страха. Как мужчина может быть так сложен? Его скульптурное тело может посоперничать с мраморными статуями богов, что стоят вдоль Королевской Аллеи при подъезде к дворцу. Твердый, властный и привлекающий к себе внимание.
Только его щёки пылают, губы распухли, а грудь быстро поднимается и опускается. Я сделала это с ним. Несмотря на то, что всего несколько мгновений назад я расслабилась под ним, позволив ему полностью контролировать мое тело, я чувствую себя сильной. Что еще я могу с ним сделать?
Касаюсь его груди. Он следит за движением моей руки, пока я скольжу кончиками пальцев по рельефным мышцам его торса. Достигаю V-образной части его бёдер и опускаю взгляд ниже.
Его возбуждение очевидно виднеется сквозь тонкую ткань брюк. Заношу над ним руку и сердце бешено колотится в груди. Каллум, кажется, перестает дышать. Думаю, я тоже.