Кор-Унтару
Шрифт:
– Спрашивай.
– Отчего вы сразу не сделали того, что сделали? С корнями
– Магия крови всегда оставляет след. А я не люблю оставлять следы.
– Мы могли погибнуть.
– Но не погибли, как видишь.
Раштан ничего не ответила, только прикусила губу, завязывая сумку. Избегая помощи, кое-как просунула больную руку в лямку, подкинула поклажу на спине и первой ступила в воронку хода. Обводя взглядом тлеющие останки растений, с тревогой и мрачной решимостью двинулась вперед.
Она представляла себе Раскол, как огромную трещину в центральном зале катакомб, излучающую
Темнота сгущалась по мере того, как затухало заклинание Одора. Вскоре гоблинка поймала себя на том, что ощупывает пол носком обуви, отыскивая место для каждого следующего шага. Холодные пальцы учителя скользнули по шее, и гархту вздрогнула, расставшись с еще каким-то количеством силы. За спиной Раштан посветлело. Одор вложил ей в руку светящийся предмет. Гархту недоуменно взглянула на странный фонарик, отдаленно напоминавший...
– Наши ложки. Ты все правильно поняла, - в кулаке учитель сжимал такую точно штуковину, освещая путь.
Гоблинка подняла ложку над головой. Впереди стал виден деревянный брус с длинными железными кольями, перегородивший проход. Он наполовину вывалился из полости в потолке да так и завис, воткнувшись правым концом в стену.
– Ловушки испорчены. Сработали из-за движения корней.
Гоблинка протиснулась под брусом, с сомнением разглядывая стены, не понимая до конца, что привлекает ее внимание. Здесь каменной кладки вовсе не было - наверняка растения постарались - но земляная поверхность бугрилась странными то ли наростами, то ли остатками барельефов. Одор тоже заметил, но пускаться в пространные объяснения не спешил: не знал, что это, или не хотел говорить. Раштан подозревала, что последний вариант был более близок к истине.
По мере их углубления в коридор стены становились менее рыхлыми, напоминая теперь обожженную глину. Непонятные выпуклости сложились в рельеф. Раштан различала головы и тела животных, застывшие в чудных позах, кое-где виднелись растопыренные человеческие пальцы, или лица в профиль. От жутковатых настенных украшений становилось не по себе. Обычно скульпторы выбирали более удачные ракурсы для своих творений.
Когда человек и гархту прошли еще сотни две шагов, и от резкого света ложек начали болеть глаза, гоблинке померещилось движение. Нет, не впереди - сбоку, над ее плечом, которым она чуть было не касалась стены. Таша решила, что дело в усталости, и не обратила внимания. Но когда два вдоха спустя оленья голова на стене медленно отвернулась, словно избегая яркого света, и надавила на расправленное крыло неизвестной птицы, которое так же медленно отползло в сторону, Раштан остановилась. Одор встал у нее за спиной, а девушка, затаив дыхание, всматривалась в барельефы, боясь увидеть то, что не сможет принять. Впереди за чертой света послышался вздох и влажный шлепок. Некоторые фигуры на стенах поменяли положение: рядом с Одором проявился изгиб человеческого бедра, где-то фыркнула лошадь.
– Мы в узилище Грызущего, - Таша осела на пол, обхватывая голову руками.
– Нет. Всего лишь в Расколе.
– Всего лишь...
– Они мертвы и ничего не осознают. Не надо придумывать себе страхов.
– Мне кажется, они страдают, - девушка взглянула на медленно раскрывшиеся в беззвучном крике людские рты.
– Просто кажется. Нам надо идти. Ты как?
– Я сейчас развернусь и сбегу. Вот что мне кажется.
– Это будет ошибкой.
Раштан спрятала лицо в ладонях, зашептала, успокаивая саму себя:
– Это сон. Страшный, мерзкий сон. Я проснусь, как только найду... это. Leshele... Я не знаю, что мне искать. Zeleshi hann kor'thu. Zeleshi.
– Малыш. Не раскисай.
Теплый бархат голоса обернул сердце гархту, и она утихла. Поднялась с колен, запахнула куртку, перетянув пояс потуже, встала, касаясь плечом руки учителя.
Одор одобрительно кивнул, и оба продолжили путь.
– Роща Танцоров, - мужчина остановился у подножия лестницы, по которой они только что спустились, не торопясь идти дальше.
Гоблинка замерла на последней ступени, глядя над плечом учителя в зал. Под низким потолком в веревочных петлях болтались скелеты, скребли ступнями по полу, движимые невидимыми потоками воздуха. Кости держались на высохших жилах и ошметках одежды. Скелетов было много: соседние касались друг друга, и весь зал был заполнен от стены до стены. Лес покойников. Роща Танцоров. Крючья, закрепленные на потолке перед лестницей, пустовали - очевидно, их просто не успели занять. Лет двести назад здесь невозможно было бы пройти. Камера, набитая гнилым мясом, испражнениями, с воздухом, отравленным трупным смрадом - страшнее препятствия не придумаешь.
В стенах ворочались, вздыхая, шипя и всхрапывая, жуткие фантомы: звери, люди, птицы. То ли мертвые, то ли... нет. Раштан подумала, что если выйдет отсюда, то впредь ее будет очень сложно испугать. После того, что она видела в катакомбах Каралона, вряд ли найдется под солнцем страх, способный превзойти ужасы подземелий этого треклятого города.
Одор сделал шаг вперед, за ним второй.
– Куда нам?
Из зала в трех разных направлениях вели узкие ходы. Раштан сквозь просветы между костями увидела, как в один из них прополз по стене человек, и содрогнулась.
– Мы пришли, - гархту сбросила сумку к ногам, доставая трость.
Мужчина промолчал, внимательно провожая гоблинку взглядом. Не давая себе ни единой возможности задуматься и отступить, она подошла к первому ряду скелетов и, сглотнув, раздвинула тросточкой ссохшиеся останки. Рука тряслась - Раштан знобило.
– Малыш, тебе совсем не обязательно продираться сквозь висельников. Позволь мне.
Гархту стиснула зубы, чтобы подбородок не дрожал, без слов пропуская учителя вперед. Оглядываться на него не стала - не хотела, чтобы открылся влажный блеск в ее глазах.
– Прикройся, - Одор поднес руку к лицу и уткнулся в согнутый локоть.
Таша последовала примеру, отходя к лестнице. Мужчина оттеснил ее еще дальше, заставляя подняться по ступеням и войти в коридор. Девушка устало следила за учителем, морщась от боли в руке, стараясь не обращать внимания на движущиеся в стенах тела. В какой-то момент она прикрыла глаза, а когда вновь посмотрела в зал, то увидела, как скелеты осыпаются серым песком на плиты пола. Опустевшие петли веревок жуткими гирляндами колыхались под потолком, постепенно замирая. Когда истлела последняя кость, и пыль осела, Одор шагнул в сторону, освобождая проход. С горечью и тоской гархту обвела взглядом унылые барханы и сделала первый шаг. Под подошвой сухо скрипнуло. В другое время и в другом месте она отскочила бы назад, костеря почем зря все, что угодило бы под руку, но сейчас она просто сделала второй шаг, слишком подавленная для закатывания истерик, слишком уставшая, чтобы потакать эмоциям.