Конвой
Шрифт:
— Я предала тебя, — прошептала Химера. — Вела как овцу на заклание. И теперь... теперь не могу остановиться. Слишком глубоко зашла. Мазай мне не простит предательства.
— Тогда не останавливайся. — Егор взял её за руку. Кожа была холодной, почти ледяной. — Помоги довести план до конца.
— Это самоубийство.
— Или освобождение. Для нас обоих.
Химера смотрела на их сплетённые руки. Потом подняла взгляд — в глазах стояли слёзы.
— Я не умею плакать, здесь, в Мешке, хватает дождя. Но сейчас... — Слеза скатилась по
— Напоминаю, что ты человек.
Она прижалась к нему — порыв отчаяния и надежды. Губы встретились в поцелуе — солёном от слёз, горьком от предательства, сладком от прощения.
Время остановилось. Не было Мешка, Мазая, устройства в подвалах. Только двое одиноких людей, нашедших друг друга в аду.
Потом Химера отстранилась.
— Это ошибка. Мы оба можем погибнуть завтра.
— Тем более. — Егор удержал её. — Если умирать, то хоть с воспоминанием о чём-то настоящем.
Она смотрела на него долгим взглядом. В глазах боролись сомнения и решимость. Потом кивнула — выбор сделан.
Ночь укрыла их своим покровом. В украденные часы перед бурей они были просто мужчиной и женщиной. Не Проводник и агент Мазая. Не инструменты в чужой игре. Просто двое, доказывающие друг другу, что ещё способны чувствовать.
Утро придёт слишком быстро. Принесёт испытания, предательства, возможную смерть. Но пока — только они, дождь за окном и хрупкая надежда на будущее.
Последнее искушение Мазая — власть, безопасность, величие — меркло перед простой человеческой близостью. И в этом была ирония. Правитель, мечтающий снова чувствовать, не понимал — чувства нельзя взять силой. Их можно только подарить.
Завтра решится всё. Но сегодня, этой ночью, они были свободны.
Глава 18. Битва
Сумерки последнего дня встретили Егора тревожной тишиной. За окном всё так же моросил вечный дождь Мешка, но в самом воздухе чувствовалось напряжение — словно перед грозой. Нулевой форт просыпался медленно, неохотно, будто предчувствуя грядущие потрясения.
Егор так и не спал. После ухода Химеры он лежал, глядя в потолок, перебирая варианты. Слова Мазая крутились в голове: "Ты получишь не только возможность делиться даром. Ты почувствуешь эмоции всех, с кем связан. Тысячи душ, открытых нараспашку."
Искушение было сильным. Не власть — понимание. Возможность по-настоящему объединить людей и тварей, создать мир без страха и ненависти. Но какой ценой? И что скрывалось за благими намерениями Мазая?
Стук в дверь прервал размышления. Вошли двое.
— Проводник, время подготовки. Мазай ждёт.
Егор поднялся, оделся. В кармане лежал мешочек Сторожа с семенами призрачной травы и порошком старой Матки. Последние козыри, которые могли пригодиться.
Его провели не в тронный зал, а в медицинское крыло. В операционной уже суетились техники, подготавливая оборудование. Док стоял у мониторов, нервно поправляя очки.
— Броня,
Егор подчинился. Док прикрепил датчики к вискам, груди, запястьям. Приборы ожили, показывая биоритмы.
— Удивительная стабильность, — бормотал учёный, изучая показания. — Обычно перед процедурой наблюдаются хаотические всплески. Страх, предвкушение, сомнения — всё это создаёт помехи. А у тебя... почти идеальное спокойствие.
— Просто принял решение, — ответил Егор.
— Какое решение? — Док поднял глаза от мониторов.
— Увидишь.
Мазай вошёл в сопровождении Химеры и ещё нескольких офицеров. Среди них Егор с удивлением узнал Вершинина — тот самый Волк, с которым встречался ночью. Бывший сослуживец держался спокойно, но Егор заметил напряжение в его позе.
— Готов изменить мир? — спросил Мазай, подходя к кушетке.
— Вопрос в том, готов ли мир к изменениям.
— Философия с утра? — Мазай усмехнулся. — Что ж, скоро у тебя будет вечность для размышлений. Док, статус?
— Все системы в норме. Биологические проводники подключены и стабильны. — Док указал на экраны, где мерцали десятки графиков. — Кардинал выдерживает нагрузку. Остальные узлы тоже функционируют.
— Остальные? — Егор приподнялся на локте.
— Четырнадцать добровольцев, — пояснил Мазай. — Бывшие эксы с выгоревшими способностями, но без психоза. Устройство использует их как дополнительные проводники. Распределяет нагрузку.
— Добровольцев?
— Конечно. Я не тиран, что бы там ни говорили. — Мазай кивнул Доку. — Начинаем. И помните — от успеха этого эксперимента зависит будущее всего Мешка.
Техники засуетились сильнее. Егора переместили на специальную платформу, которая медленно опустилась в шахту. Внизу его ждало устройство.
Подземный зал встретил холодом и гулом работающих механизмов. Но истинный шок ждал в центре — само устройство Наблюдателей.
Это была не машина в привычном понимании. Скорее — симбиоз технологии и биологии, кошмарное дитя прогресса и эволюции. Кристаллические структуры, похожие на те, что Егор видел в святилище Детей Мешка, переплетались с пульсирующей органикой. Металлические провода врастали в живую плоть, создавая единую систему.
А в центре этого кошмара — люди. Пятнадцать фигур, распятых на металлических рамах. Кардинал занимал центральную позицию, остальные располагались по кругу. Все были подключены к устройству десятками проводов и трубок.
— Впечатляет? — голос Мазая эхом разнёсся по залу. Правитель спустился следом, окружённый свитой. — Двадцать лет работы. Синтез древних знаний и современных технологий.
Егор подошёл ближе к Кардиналу. Тот был в сознании, хоть и явно страдал.
— Как ты?
— Как человек, ставший батарейкой, — Кардинал попытался улыбнуться, но вышла гримаса. — Не волнуйся обо мне. Делай то, что должен.