Шрифт:
Пролог. Двадцать семь секунд
Двадцать семь секунд. Именно столько времени требуется, чтобы принять решение, которое изменит всё.
Егор Крылов считал их в голове, пока тяжелый бронетранспортер несся по горной дороге. Пыль, рыжая и едкая, настолько густая, что дворники лобового стекла не справлялись. Он вел машину больше по наитию, чем по видимости, чувствуя колею всем телом.
— Держись правее, сейчас будет поворот, — прохрипела рация голосом капитана Мурашова.
Егор
— Вас понял.
Он слегка довернул руль, и многотонная махина, заскрипев подвеской, выровнялась вдоль невидимой за облаком пыли обочины.
Рваное дыхание справа напомнило, что он не один. Рядовой Вершинин, белый как мел, с закушенной губой и испуганными глазами, сжимал автомат побелевшими от напряжения пальцами.
— Первый раз на выезде? — спросил Егор, не отрывая взгляда от дороги.
— Ага, — едва слышно отозвался Вершинин. — Говорят, район горячий.
Егор усмехнулся.
— Не бывает холодных. Здесь везде стреляют. Но мы проскочим.
В его устах это звучало как факт. Три года в горячих точках на должности водителя военного транспорта научили Егора одному: если веришь, что проскочишь — проскакиваешь.
Двадцать секунд.
Рация снова ожила.
— Крылов, ускорься, — голос Мурашова звучал напряженно. — Разведка доложила о движении в соседнем ущелье. Возможно, нас пытаются перехватить.
— Уже жму, — отозвался Егор, вдавливая педаль газа.
Двигатель взревел, и БТР, подпрыгивая на ухабах, рванул вперед. За ними в колонне шли еще две машины с боеприпасами и медикаментами. Обычный конвой снабжения для отдаленной базы. Обычный... как и десятки до этого.
Пятнадцать секунд.
Дорога впереди внезапно очистилась от пыли — они выехали на открытый участок, где горные ветра сдували все облака. И в тот же момент Егор почувствовал это — невыразимое словами, но безошибочное ощущение опасности. То самое чутье, которое не раз спасало его задницу.
Десять секунд.
— Капитан, мне это не нравится, — произнес он в микрофон. — Слишком тихо.
— Продолжай движение, — отрезал Мурашов. — Мы почти у...
Взрыв прогремел слева, там, где дорога проходила вплотную к скальному выступу. Сдетонировало самодельное взрывное устройство, обрушив на дорогу камнепад.
Пять секунд.
Егор крутанул руль, пытаясь уйти от летящих обломков. Бронетранспортер накренился, правые колеса повисли над пропастью. В наушнике слышались крики, где-то сзади раздавались выстрелы.
— Засада! — заорал Вершинин, выставляя автомат в смотровую щель. — Справа по ходу движения!
Егор не отвечал. Вся его сущность сосредоточилась на том, чтобы удержать машину на дороге. Мир сузился до размеров приборной
Три секунды.
Новый взрыв, на этот раз прямо под колесами. Егор почувствовал, как земля уходит из-под них, как БТР начинает заваливаться правым бортом в пропасть. Завизжал металл, кабину заполнил дым.
Две секунды.
— Прыгай! — крикнул он Вершинину, уже понимая, что спасения нет, что колонну подставили, что они пропали все...
Одна секунда.
Время замедлилось, растянулось, как густая патока. Егор увидел, как Вершинин, словно в замедленной съемке, тянется к люку, как снаружи вспыхивают все новые и новые взрывы, как осколки впиваются в броню со звуком, похожим на град по железной крыше.
Последняя мысль была удивительно ясной: «Как глупо умирать в железной банке».
Ноль.
БТР сорвался с обрыва. В последний момент, в каком-то отчаянном рефлексе, Егор бросил взгляд в боковое зеркало и увидел, как головная машина с капитаном Мурашовым взрывается, превращаясь в огненный шар.
А потом реальность расплылась. В момент удара Егору показалось, что металл внезапно стал мягким, как вода, что время остановилось окончательно, а пространство вокруг вывернулось наизнанку, как перчатка. Он почувствовал невыносимую боль во всем теле, а затем — бесконечное падение сквозь черноту.
Его последним ощущением был звук — негромкий, но настойчивый стук дождя по металлу.
Первое, что почувствовал Егор, приходя в сознание, — холодную влагу, стекающую по лицу. Он лежал на спине, и дождь бил прямо в глаза.
«Жив», — подумал он и тут же удивился собственной мысли. Падение с такой высоты не оставляло шансов на выживание.
Егор осторожно пошевелил руками, ногами. Всё цело. Болела голова и саднила ссадина на лбу, но в остальном он чувствовал себя... нормально? Он приподнялся на локтях и огляделся.
Вокруг не было ни гор, ни обломков бронетранспортера, ни следов других машин колонны. Он лежал посреди широкой городской улицы с многоэтажными домами по обеим сторонам. Асфальт под ним был мокрым от дождя, который, судя по всему, шел уже давно — но странно, вода исчезала почти мгновенно, едва коснувшись земли, не образуя привычных луж или потоков.
«Контузия? — пронеслось в голове. — Может, меня нашли и эвакуировали в город?»
Но что-то здесь было не так. Город выглядел заброшенным. Ни одного горящего окна, ни одной живой души на улице. Только звук дождя, барабанящего по металлическим крышам и асфальту.
Егор с трудом поднялся на ноги. Форма была на месте, даже пистолет в кобуре, но без автомата и рации. В карманах — стандартный набор: складной нож, зажигалка, пачка сигарет, теперь размокшая от дождя.
— Эй! — крикнул он. — Есть кто-нибудь?