Конвой
Шрифт:
— Не все. Есть же хорошие...
— Есть. Единицы. Но они не определяют общий вектор. — Сторож остановился у окна. — Знаешь, что я понял за эти месяцы? Мазай не был злодеем. Он был неизбежностью.
— Как это?
— Люди не могут жить без хозяина. Им нужен тот, кто скажет — это можно, это нельзя. Кто накажет за нарушения. Без хозяина они превращаются в стаю, которая рвёт себе подобных.
— Тогда зачем мы делали все это?
— Затем, что ты должен был это понять. — Сторож посмотрел на него белыми глазами. — Проводник
Егор молчал. В словах старика была горькая правда.
— Что будет с Забытыми?
— Вернёмся к изначальному предназначению. Будем хранить знания и ждать. Может, через столетие появится тот, кто сможет ими воспользоваться правильно. — Сторож повернулся к выходу. — А ты что выберешь?
— Не знаю.
— Знаешь. Просто боишься признаться себе.
— И что же я выберу?
— То же, что выбирал всегда. Дорогу. — Старик остановился в дверях. — Прощай, Проводник. Было честью знать тебя.
Сторож ушёл, оставив Егора одного в пустом коридоре. Где-то вдалеке всё ещё спорили политики, решая судьбу Мешка. Но их голоса казались далёкими, нереальными.
***
Месяц спустя случилось то, чего Егор ждал, но надеялся избежать.
Химера больше не приходила.
Первые недели после битвы она ещё могла материализоваться — появлялась в их покоях по вечерам, бледная и полупрозрачная, но узнаваемая. Говорили о планах восстановления, о будущем Мешка. Иногда просто молчали рядом, слушая дождь.
Потом визиты стали реже. Раз в три дня, раз в неделю. Её фигура становилась всё более размытой, голос — тише. В последний раз она пришла две недели назад, едва различимая в лунном свете.
— Становится труднее, — сказала она тогда. — Удерживать форму. Помнить, кем была.
— Может, есть способ...
— Нет. — Химера покачала призрачной головой. — Трансформация в Пустоши была необратимой. Я слишком глубоко изменилась. Без миксов Мазая... — Она не договорила.
Теперь её не было уже две недели. Егор каждый вечер ждал, но комната оставалась пустой. Только дождь за окном и тишина.
Волк нашёл его на том же балконе, где они с Химерой часто беседовали.
— Она больше не приходит? — спросил он, опираясь на перила рядом.
— Нет.
— Жаль. Она была... особенной.
Егор молча кивнул. Особенной. Да, именно так можно было описать Химеру. Женщину, которая пожертвовала человечностью ради спасения других. Которая растворилась в самой ткани Мешка, чтобы дать им шанс.
— Долго ты будешь её ждать? — осторожно спросил Волк.
— Не жду. — Егор выпрямился. — Понимаю, что её больше нет. Та, что приходила последние недели, была лишь отголоском. Эхом того, кем она была.
— Тогда почему сидишь здесь каждый день?
Егор подумал, подбирая слова.
— Потому что здесь я её помню лучше всего. Не ту Химеру из Пустоши, что стала монстром. И не призрак последних недель. А её — живую, настоящую.
Волк понимающе кивнул.
— Пора двигаться дальше. Мёртвые не возвращаются. Даже в Мешке.
— Знаю.
Егор встал. Больше он сюда не приходил. Химера исчезла окончательно, став частью Мешка. А он остался единственным, кто помнил их всех — Кардинала, Кроху, её саму. Груз памяти, который нужно было нести до конца.
**
Дьякон не просто грабил караваны — он создавал собственное государство. Объявил себя Королём Пиратов и требовал от всех фортов регулярную дань. Отказавшихся ждала война.
Альянс северных фортов собрал армию и двинулся на юг. Медяк в ответ мобилизовал все силы и начал наступление на север. Две армии шли навстречу друг другу, а между ними лежали мирные поселения.
— Нужно останавливать, — настаивал Волк на очередном совещании. — Если они столкнутся, половина центрального Мешка превратится в пустыню.
— А как остановить? — спросил представитель восточных фортов. — У нас нет армии, способной противостоять любой из сторон.
— У нас есть Проводник, — сказал делегат от торговых гильдий. — Броня. Его имя знают все. Его слово может остановить войну.
Все взгляды обратились к Егору. Он сидел во главе стола — на том самом месте, где когда-то восседал Мазай.
— И что я должен сказать? — спросил он. — Остановитесь, потому что я так хочу?
— Скажи, что возьмёшь власть, — предложил Волк. — Объяви себя правителем. Под твоим именем мы соберём армию и наведём порядок.
— Стану диктатором?
— Станешь спасителем.
Егор встал, подошёл к карте. Красных пятен стало ещё больше. За неделю погибло несколько тысяч человек в различных стычках. И это только начало.
— А потом что? — спросил он. — Буду казнить непокорных? Подавлять восстания? Решать, кому жить, а кому умереть?
— А альтернатива? — В голосе Волка звучало отчаяние. — Смотреть, как они сами себя истребляют?
Егор закрыл глаза. В памяти всплыли лица друзей. Кардинал, погибший ради великой цели. Химера, растворившаяся в Мешке. Кроха с его мечтой о выходе. Все они мечтали о лучшем мире.
Но мир не хотел становиться лучше.
— Соберите всех представителей, — сказал он наконец. — Завтра в полночь. Я дам ответ.
***
Егор не спал. Ходил по опустевшему дворцу, думал. В голове крутились слова Мазая: "Ты не понимаешь, каково это — нести груз ответственности."
Теперь понимал. Каждое решение влекло за собой смерти. Действие — смерти. Бездействие — тоже смерти. Разница только в том, чьи имена будут высечены на надгробиях.
Вечером пришла весть, которая поставила точку. Форт "Серый Молот" — тот самый, где они останавливались по пути к Мазаю, — подвергся атаке банды Дьякона. Штурм длился три часа. Защитники держались до последнего, но сил было недостаточно.