Конвой
Шрифт:
Она повела Егора и Химеру к боковому проходу. Остальные остались в зале — пятеро наблюдателей и два охранника Детей Мешка.
Кардинал устроился на каменной скамье, внимательно изучая символы на стенах. Кроха бродил по залу, разглядывая колонны. Болт, Кремень, Гадюка и Абак держались порознь, но Кардинал чувствовал растущее напряжение.
Что-то должно было произойти.
***
Спуск в логово Матери был долгим. Древние туннели уходили все глубже под землю, температура росла с каждым шагом. Стены покрывала
— Не бойтесь, — сказала Мать-Настоятельница, заметив, как Химера старается не касаться стен. — Это просто выделения. Безвредные для людей.
— Как давно она здесь? — спросил Егор.
— Столетия. Может, больше. Мать старше первых поселенцев Мешка. — Настоятельница вела их уверенно, знала каждый поворот. — Она помнит времена, когда здесь не было людей. Только твари и тишина.
Коридор вывел в огромную пещеру. Подземное озеро черной воды отражало биолюминесцентные грибы на потолке. И там, на дальнем берегу...
— Матерь моя... — выдохнула Химера.
Матка была невероятной. Размером с трехэтажный дом, она возлежала на каменном ложе как древняя богиня. Хитиновый панцирь переливался в слабом свете, множественные конечности были сложены с почти человеческим изяществом. Голова, увенчанная костяным гребнем, покоилась на передних лапах.
И она не спала. Шесть огромных глаз следили за приближающимися людьми.
— Не бойтесь, — прошептала Мать-Настоятельница. — Она не причинит вреда. Она ждала вас.
Они подошли ближе. Матка не двигалась, только глаза следили за каждым их шагом. Когда они остановились в десяти метрах, воздух вокруг словно загустел.
И тогда в сознании Егора расцвели образы.
Долгое ожидание. Пустое гнездо, где было око. Слепота расползается. Дети теряются в темноте.
Чувства, а не слова. Тоска древнего существа, потерявшего часть себя.
Ты. Носитель. Чужой-но-не-чужой. Подойди.
Егор сделал шаг вперед, потом еще один. Черный камень в кармане стал горячим, пульсирующим.
Покажи мне себя-меня. Покажи изменённое.
Он достал камень. В полумраке пещеры тот казался дырой в реальности, кусочком абсолютной темноты.
Матка медленно подняла голову. Движение было величественным, полным древней мощи. Новые образы хлынули в сознание — удивление, смешанное с... восхищением?
Око-не-око. Изменилось. Срослось с тобой-чужим. Новое. Непредвиденное. Интересное.
— Я готов вернуть его, — сказал Егор.
Вместо ответа — калейдоскоп ощущений. Сомнение. Любопытство. Древняя мудрость, взвешивающая возможности. И вопрос, сотканный из образов: Понимаешь ли, что предлагаешь? Видишь ли путь, который открывается?
Вот продолжение в том
Образы хлынули в сознание. Он видел мир глазами Матки — тысячи тварей, ее детей, рассеянных по западному сектору. Видел их инстинкты, их голод, их преданность Матери. И видел, как без ока эта связь слабеет.
Нити рвутся. Дети-потерянные блуждают. Забывают когда-охотиться-когда-прятаться. Голод затмевает разум. Хаос растёт.
Тревога древнего разума пронизывала каждый образ. Страх не за себя — за детей, которые без направляющей воли превратятся в бессмысленных убийц.
Но ты-с-оком... Новая возможность. Не видела такого прежде.
Новые образы. Егор видел себя со стороны — человека с черным камнем, способного направлять тварей. Видел возможности, которые это открывало.
Мост-между-мирами. Понимание-где-не-было-понимания. Дети узнают тебя-человека как узнают меня-Мать. Новый путь. Опасный. Неизведанный.
— Я не понимаю.
Вместо слов — приглашение. Образ протянутой конечности. Доверие, смешанное с надеждой.
Прикосновение покажет. Но больно-будет. Изменение всегда больно.
Матка протянула переднюю конечность — медленно, осторожно. Коснулась камня в руке Егора.
Мир взорвался.
Он был везде и нигде. Тысячи перспектив одновременно — маленькие голодные разумы, простые и яростные. Синий-быстрый мчится по улице, радость охоты. Красный-сильный ломает стену, удовольствие от разрушения. Желтый-хитрый прячется, ждёт добычу. И в центре всего — Матка, древний разум, удерживающий эту орду от хаоса любовью и волей.
Видишь-теперь? Чувствуешь-моих-детей?
— Невероятно... — услышал он голос Химеры словно издалека.
Вот продолжение в том же стиле:
Видение прошло. Егор обнаружил себя стоящим на коленях, тяжело дыша. Химера поддерживала его, в глазах — восхищение и страх.
— Что ты видел?
— Все, — прохрипел он. — Я видел все.
Матка смотрела на них, и в её многочисленных глазах мерцало нечто тёплое. Образы-чувства: Одобрение. Надежда. Осторожный оптимизм.
Понимаешь теперь. Два пути. Око возвращается — я снова вижу, дети успокаиваются. Или... новое. Ты-мост. Человек-который-говорит-с-детьми. Невиданное.
— А что будет с Егором? — резко спросила Химера. — Если он выберет второй путь?
Матка повернула голову к ней. Долгая пауза, затем образы, более мягкие, предназначенные для человеческого понимания.
Человек-но-больше. Слышит-детей-моих как я-слышу. Дети узнают-его как часть-меня. Не теряет себя. Добавляет к себе.