Контрабандный прогресс
Шрифт:
– Почему они тогда не поймали меня? Ладно прямо сразу, не сообразили, ведь кольца на мне не было. Но потом же должны были сработать их датчики?
– Ты забываешь, что у тебя не одна душа. Я с Фагана и приходя сюда, ты возвращаешься домой. Приходя на Лирейд, ты возвращаешься домой. К тому же мне было даровано гражданство Рийи и еще парочки миров, ученик.
– Они не могут меня поймать?
– я сравнил себя с кем-то типа Джеймса Бонда. В силу приобретенных данных я получал огромные преимущества.
– Поймать тебя они могут. Просто, пока они не знают о тебе многого, - отрезвил меня учитель.
Я пытался раскопать сведения о Явикамке.
Нам было чуть неловко при встрече. Шалье потом сказал, что так и бывает обычно. Но он усадил нас обедать, стал рассказывать старые байки и смущение ушло. Лону я рассказал о безвыходной ситуации. Все же Лон излишне верил в меня, наверное, поэтому он не поверил в безвыходность положения.
– Ты должен рассуждать от противного!
– потребовал мой друг.
Учитель поддержал Лона. Шалье сидел и не вмешивался. Порой создавалось впечатление, что я являюсь развлечением для него. Шалье забавлялся, глядя на нас с Лоном.
– Это как?
– Не так, как все, - Лон был безапелляционен.
– Иди другим путем, - он положил себе на тарелку вторую порцию птицы с грибами и с чувством исполненного долга сосредоточился на еде.
Я рассуждал вслух:
– Из Явикамки пытались бежать, но техника всегда пресекала подобные попытки. Значит, будем считать, что техническое обеспечение совершенно, так как до сих пор не удалось найти в нем слабое звено. Следовательно и для нас этот пусть бесполезен. Из этого вытекает одно. А что именно? Надо чтобы они ее выпустили. Исправиться не возможно. Там сидят пожизненно. Реально получается, что оттуда выносят мертвые тела преступников. Значит, надо сделать так, чтобы Марэнэ казалась мертвой. Логично?
– Тогда ее вынесут, похоронят, а мы откопаем и оживим?
– продолжил мои рассуждения Лон.
Мы смотрели друг на друга.
Шалье расцепил наши взгляды, высказав свое мнение:
– Это не так плохо и вполне логично. Осталось придумать, как это сделать.
– Как определяют смерть?
– я задал вопрос им обоим.
– По отсутствию признаков жизни, - изящно сформулировал ответ Лон. Я стал подозревать, что он прирожденный юрист.
– Если из тела вытащить душу, то оно умрет?
– в моей голове стал складываться сумасшедший план побега.
– Да, несомненно, - со знанием дела согласился Шалье.
– Задача переходит в следующую плоскость, но есть один вопрос. Там и правда тела хоронят? А то мы расстараемся, а вдруг их сжигают?
– изучая материалы по Явикамке, я читал, что преступников зарывают на Мертвом поле. Там вроде как туманно говорилось, что это продолжение их наказания.
– Да, - Шалье и Лон переглянулись.
– Их зарывают на Мертвом поле. Считается, что это наказание.
– А какое? В чем там дело?
Лон посмотрел на меня, как на дурака, потом вздохнул, видно вспомнил с кем имеет дело и объяснил:
– Явикамка предусматривает и символическое наказание. Обычно тела кремируют. А это захоронение в земле тоже, как наказание, - терпеливо пояснил Лон. Мы уже перешли к десерту. Шалье знал о моей слабости к иноземному какао. Где он его достал? Думаю, что у контрабандистов.
Я налил какао в самую большую чашку, пил и напряженно думал.
– Мы остановились на моменте, что объект должен умереть. Надо вытащить душу из ее тела. Как это сделать так, чтобы потом засунуть душу назад в тело?
Лон так по особому на меня посмотрел, я вздрогнул такому тяжелом
– Колись давай, - потребовал я.
– Ты когда в воинском доме лежал, я думал, что ты умер, - Лон поднялся, потом опять сел.
– Ну, когда ты летал искать, что надо сделать с этими семенами. Помнишь?
– Ты хочешь сказать, что тело выглядит, как мертвое?
– для меня это была новость.
– Мертвее не бывает, - подтвердил Лон. Мы помолчали, осозновая открывающиеся возможности.
– Это ничего не даст, - прервал нашу радость Шалье.
– Вам никто не позволит дать такой напиток Марэнэ.
– Точно, - мы спустились с неба на землю.
– Но это позволит тебе пройти туда, - не пожелал так легко сдаваться мой друг Лон.
– Ты же чистая душа, ты входишь, а не выходишь, значит, пройдешь, вернее, пройдет твой дух.
– Возможно, - я вынужден был согласиться с ним.
– Мы нашли потенциальный путь мне заглянуть туда. Но, что делать с Марэнэ?
Обед уже был давно закончен. Обсуждение продвигалось ни шатко, ни валка.
– Ребята, соберитесь, - подбодрил нас Шалье. Ему было пора принимать гостей, как радушному хозяину борделя высшего класса.
– Вы решили половину задачи.
– Он оценивающе нас осмотрел и решил, что нам надо сегодня развлечься с борделе.
– Нет, - категорично отказался Лон.
– Нет, - мне тоже было не удобно.
В душе Шалье мы зародили сомнения в нашей ориентации. Пришлось его разубеждать.
– Не хотите девочек, тогда может просто выпьете?
– Шалье действовал, как опытный искуситель.
– Там музыка будет хорошая, люди интересные.
Мы позволили себя уговорить и пошли вниз, посидеть, посмотреть, выпить, послушать музыку, поговорить с людьми.
Шалье сдал нас на руки неимоверно прекрасной, но отчего то холодной, как январское утро женщине. Шалье ее представил, как Лари. Лари завораживала своим грудным голосом и проникающим в душу взглядом. Мы слушались ее, как дети маму.
Лари провела нас в большую комнату. Я никогда не был в борделе, как-то не возникало надобности в услугах девушек легкого поведения. Естественно, что представления о подобных местах были из книг и фильмов, да еще из общего курса "УК РФ" с четвертого курса.
Эта комната была оформлена в бело-желто-красных тонах. Много мебели, штор или занавесок. Девушки и парни всякие разные в откровенных одеждах. Разговоры, выпивка, музыка. Лари усадила нас на низкий диван, налила местного вина и велела выпить. Я украдкой вылил его в большой горшок с цветами. Лон же стал пить, смакуя каждый глоток. Он объяснил мне, что это прекрасное вино из каких-то там подвалов и прочее, прочее, прочее минут на десять пояснений его ценности. Я пожал плечами, мне то что, я не любитель вина. До появления у меня учителя, я предпочитал холодную водку на кухне или кровавую Мэри в баре. Тренировки заставили меня полностью отказаться от алкоголя. Что было почти неправдоподобно, я не хотел пить совсем. Ну, не надо было. К тому же я постоянно помнил про Новый год и не хотелось так бездарно расходовать время. Шалье, когда я заявился к нему в этот раз, спросил меня, зачем я это делаю? Я сказал, что жизнь штука короткая, а так хоть жалеть не буду, что что-то упустил. Раньше меня бы удержало соображение ценности моей жизни, теперь на это было наплевать. Шалье долго молчал, потом неожиданно сам высказал желание мне помогать в разумных пределах. Тогда он и отправил весточку Лону. А я вспомнил, что так пока и не спросил Лона, поет ли он?