Контрабандный прогресс

Табоякова Ольга Александровна

– Машина?
– я хотел сесть в свою машину.

– Не надо, - остерег меня Алекс.
– Кто его знает, какие там сюрпризы.

– Хорошо, - я стоял мокрый, грязный, но живой.

– А ты не так плох, юрист, - похвалил меня начальник.

– Я знаю, - я ответил больше не для себя, а для Алекса.

Петр растегнул на мне куртку, снял ее, отдал Алексу и повел меня за руку к их машине.

В машине они усадили меня на заднее сидение и сунули в руки фляжку с коньком. Я сделал пару глотков для их успокоения. Это нападение было неприятным, но не ввело меня в ступор. Я разительно менялся,

сейчас это стало понятно. Уже не лох, но еще не воин. В час ночи неудержимо тянуло на философию.

Алекс гнал машину по ночному городу, а Петр периодически оглядывался на меня. Мне было неприятно в мокрых штанах. Я надеялся, что мы едем к кому-то из них домой. Здесь я ошибся. Алекс выехал на кольцевую, затем свернул на трассу, затем на проселок, который вывел машину к открытым воротам огромного амбара. Алекс загнал машину, достал пульт и ворота закрылись. Наша машина начала опускаться вместе с полом. Через пару минут мы уже ехали по подземной дороге. Я старательно смотрел в окно, но там было темно, а периодически мне казалось, что я вижу развилки. Машина следовала по подземной дороге минут тридцать. При скорости тридцать километров, мы проехали километров пятнадцать. Я был в шоке от подобной подземной трассы.

– Алекс, а мы когда приедем?

– Мы уже на месте, - машина остановилась, и Алекс разрешил выйти.

Это была стоянка. Подземная стоянка на полсотни машин. Сейчас был заполнен один сектор. Я посчитал, там стояло десять машин. Алекс поставил машину во второй сектор. Долго оглядываться мне не дали, Алекс скомандовал: "Вперед!".

Я шел за Алексом, Петр за мной. Мы миновали двойные двери, прошли по коридору, опять двери и подошли к эскалатору вниз. Спустившись еще ниже, я поежился. Я вышагивал по подземной мостовой с такой веселенькой оранжевой плиточкой. Алекс еще в машине велел не раскрывать рта без его разрешения. Я послушался, но так хотелось заговорить с людьми, шедшими по подземной улице. Мы подошли к дверям с цифрой "40". Алекс положил руку на ручку двери, та загудела, а потом открылась.

Я был в аппартаментах типа гостиничных.

– Ты здесь живешь?
– я не удержался и спросил Алекса.

– Нет, - тот отрицательно мотнул головой.
– Это место из моей прошлой жизни, Жека. Иди, там есть душ, в шкафу должна быть одежда всех размеров.

В встроенном шкафу нашлась и упаковка с моим размером: джинсы, рубашка, трусы женские и трусы мужские, носки, кроссовки.

Я помылся и переоделся. Алекс велел собрать одежду в пакет.

– Не оставляй здесь ничего, Жека, - предупредил он.

– Здесь можно говорить?
– я обвел глазами помещение. Если бы не искусственный свет и отсутствие окон, то ощущение гостиницы.

– Затем и пришли, - Петр развалился в кресле-качалке.
– Кто же это тебя так приголубил?

– Что?
– я тряхнул мокрой головой. В ванной был фен, но я не смог им пользоваться, не нашел розетки, чтобы его включить.

Петр закатил глаза, в раздражении, что я не понимаю его сленг:

– Кто пытался тебя убить?

– Откуда я знаю, - я то был уверен, что они знают.

– Садись, - велел Алекс.
– Это дело десятое, - он выразительно посмотрел на Петра.

Их обмен взглядами

подсказал мне, что они сообразили, кто меня приголубил.

– Мы о деле?
– Петр взял инициативу в свои руки.

– О деле, так о деле, - я снял с руки кольцо с изумрудом и протянул Петру. Тот извлек на свет божий шесть черных мешков от Сандавана.

Лица моих начальников озарились светом надежды и радости. Они принялись потрошить сокровища контрабанды. Сейчас все зависело от того, кто будет вскрывать мешки. Учитель мне сообщил, что, как правило, они настроены на конкретного человека. С одной стороны, это обеспечивает контроль. С другой - всегда можно доказать, кому предназначалась контрабанда.

Я оказался прав в своих рассуждениях, что с Сандаваном был связан именно мой босс Алекс. Петр в их паре был ведомым, несмотря на свою силу и уверенность.

Алекс сдернул пломбу и провел рукой по вышитому знаку. Мешок втрое увеличился в размерах. Я наблюдал в живую чудеса пространственной магии.

Из первого мешка Алекс достал папку с серебряными заклепками. Он медленно и торжественно открыл эту папку. На стол посыпались розовые листки.

– Это что?
– я протянул было руку к листам, но получил от Петра по пальцам.

Петр казалось не верил в то, что лежало на столе. Он протянул руку, потом убрал, потом протянул еще раз. Алекс был решительнее, он сгреб листы в кучу и стал читать в слух. Я слушал в пол уха потому, как не понимал о чем там речь. А Петр перечислял названия, имена, опять названия. Лишь два раза я услышал знакомые слова: "Фаган", "Чмерт".

– Этого не может быть, - Петр жмурился, как сытый удав.

Алекс восхищенно смотрел на меня.

– А что это было?
– я рискнул воспользоваться его восхищением, чтобы хоть что-то понять происходящее.

– Сандаван создал канал, которым можно воспользоваться, - Алекс сложил листы в папку и брякнул заклепками.

– Это все?
– я был разочарован.

– Это целый клад, - Петр млел от счастья.
– За это можно ...

Петр не договорил, но я понял, что организация побега Марэнэ Жашь того стоила.

– А дальше смотреть будем?
– я прервал их переглядывание друг с другом. То один посмотрит так значительно, то другой, то брови вскинут, то волосы пригладят.

– Будем, - Алекс открыл второй мешок. Там была еще одна такая папка.

Я невольно подумал, что какого хрена было раскладывать эти бумаги по разным мешкам и папкам. Но задать свой вопрос вслух не успел. Учитель пояснил мне, что видимо эти мешки собирали разные люди, а Сандаван их только доставил. Материалы доставлялись из разных источников, пока не оказались в руках у Сандавана.

Вторая папка была без заклепок и выглядела будто ее уже пожевал бульдог. Алекс читал про себя. Меня это возмущало. Огласил бы результаты труда. Там было шесть листов. Алекс прочитал, потом начал читать с первого листа еще раз. Мне уже надоело сидеть без дела, и я стал выразительно покашливать. Алекс не оторвался от своего занятия, пока не дочитал полученные листы по второму разу. Затем молча, он протянул их Петру. Тот просмотрел листки, как будто там и не было ничего важного. Я протянул руку, Петр вложил в нее листы.