Контрабандный прогресс

Табоякова Ольга Александровна

Спустя два часа в зале было три сотни воинов. Оказывается Лон еще успел пересчитать количество семян, вытащив их вместе с письмом из моего кармана.

– Толкни речь!
– потребовал Лон.

Я представил себе, что это кафедра и моя защита диплома:

– Люди!
– я поднял руку, акцентируя внимание.
– Мы - люди! и боремся против нелюдей, которые стремятся разрушить наш любимый Фаган, наш любимый Корте и Великий воинский Дом.

В зале стало тихо. Они слушали меня. По риторике у меня была четверка. Я не Демосфен или Жириновский, но на

три минуты меня хватит, больше мне и не надо.

– Люди, мы воины! Боги нам помогают!
– в голове чуть стукнуло, это смеялся Гада. Ему нравилось, как я излагаю факты.
– Каждый из вас получит частичку, которая вырастет и защитит наш любимый Фаган.

В подобном духе я вещал еще две минуты. Когда я замолчал, они покричали: "Да!".

В дальнейшей фазе операции я не принимал участие потому, как отсыпался. Лон сразу понял мои нечеткие объяснения насчет желтых точек. Оказывается, воины обучены чувствовать источники энергии. По миру отправились воины, каждый к определенной точке. А я спал, спал и видел сны.

К этому моменту Гада привык ко мне, настроил организм и души. В эту ночь (или день, т.к. спал я днем) мы познакомились. Мне снилось, что я стою на ровной белой площадке. И не видать ни конца ни края этой площадке. Он стоит рядом со мной, в одной ладони справа от меня. Я знал, кто он такой. Кругом лишь бескрайнее синее небо. Главным здесь был покой.

– Привыкнешь, ученик, - послышалось несколько ехидное от него.

– Придется, учитель, - я уже привык к тому, что он будет моим учителем. В этом случае от себя никуда не убежишь.

– Будешь учиться ходить, дышать, двигаться, бегать, прыгать, думать, нападать, - пообещал мне учитель.

– Буду, но не долго, - я вспомнил про Новый год.

Он знал, что я вспомнил, но ничего не сказал.

– Из моих способностей к тебе перейдет дар ясновидения. Но он не таков, каким ты его представляешь. Во сне, а они бывают твоими и чужими, ты будешь видеть и будущее и прошлое.

– Что значит моими и чужими?

– В ясновидении есть сны от наших друзей и покровителей. Это сны вещие. Они редки, но нужны. А есть сны твои. Ты хочешь увидеть что-то и целенаправленно ищешь. О прошлом сны однозначны, а о будущем многоварианты.

– Ученик, ты хочешь спросить?

– Хочу, учитель, вы когда-нибудь спите?

Он понял мои проблемы. Попробуйте побыть с кем-то наедине, например, с девушкой.

– Учись верить, - учитель повернулся ко мне лицом.

Мы одного роста, но совершенно разные.

– Учитель, а вы бы сами выбрали такого ученика?
– я задал этот вопрос сейчас, чтобы не задавать потом.
– У меня нет данных.

– Учись верить, - опять ответил он.

Я загнал свое раздражение подальше в угол сердца. Видимо это "учись верить" со мной до конца жизни. Но перед искушением устоять не мог.

– Учитель, а когда я научусь верить, то что будет дальше?

Он прикрыл глаза, а когда вновь посмотрел на меня, стало понятно ответ у него есть:

– Будешь учиться не верить.

–

Спасибо на добром слове, - я попросил разрешения посмотреть на эту площадку.
– Что там за ней?

– Не знаю, это твой мир, ученик, - учитель пожал плечами.
– Сегодня я расскажу тебе о твоих мышцах и клетках, о твоих нервах и костях. Днем ты будешь уделять практике не меньше трех часов, ученик.

– Хорошо, учитель, - я и сам знал, что работать мне придется в две смены.
– А можно мне иногда спать? Так просто с цветочками там, или эротическими снами?

– Две ночи из семи, - разрешил учитель.

– И то хлеб, - я был рад даже таким грабительским условиям.

Потом он долго рассказывал мне о моем теле.

Проснулся я уже ближе к одиннадцати вечера, принимать доклады о выполнении работы. Лон светился от счастья. Наши проблемы и неприятности заканчивались. Забавник принес нам не только хлеба и воды, но и соли. Жить стало лучше. Доклады и разговоры продлились до трех ночи следующих суток. Я собрался домой, но сначала надо было подумать, как объяснить свое возвращение и как попрощаться с Лоном.

Лон же осмысливал совсем другую вещь. Его волновало, что делать с Черными. Я то не видел в этом никакой проблемы. Мы отсюда упрыгаем, и все будет хорошо. Но Лон сказал, что тогда мы больше никогда не сможем вернуться на Фаган. Он долго объяснял мне местные нормы и правила.

– Мы должны их отсюда убрать?

– Черных не трогают потому, что они пока ничего не сделали. Сидеть внизу никому не запрещено. Чтобы тронуть Черных нужны доказательства и разрешения. Ты, пойми, что их мир рядом с этим.

Мне стало понятно, зачем им третья линия защиты. Милые здесь соседи.

– Мы уйдем, они за нами, - я сказал это уверенно, а потом понял, что это глупость.

– Именно, что нам тогда придется от них бегать постоянно, Жека, - Лон подталкивал меня к решению, которое мне не нравилось.

– Лон, как мы будем воевать против сотни этих Черных? Я понимаю из твоих объяснений, что власти их не тронут, а вот частные лица могут. Главное во время смыться и не оставлять свидетелей?

– Да, - Лон посмотрел на закрытые двери.

– Будем думать, - я уселся в позу лотоса и попытался поговорить с учителем.

"Решай проблему сам", - возмутился учитель и оборвал связь.

– Будем рассуждать от противного, - подсказал мне Лон.

Я вздрогнул.

– Мы их сами не уничтожим. Помощи не откуда взяться. Здесь им оставаться нельзя. Получается их надо за собой куда-нибудь утянуть и там в массовом порядке того...

Как мы придумали, так и сделали. Лон отправился на место действия. Я караулил этих Черных. Они бы почувствовали, если бы мы ушли оба отсюда. Лон потратил на подготовку сутки и все мои деньги. Шалье ему тоже помог. Когда ловушка была готова, пришлось действовать мне. Я вышел на лестницу и толкнул речь перед этими Черными. Кольцо мне помогло, создав защитный круг от их молний. На месте ловушки я был за два прыжка. Они не заставили себя долго ждать.