Конспект
Шрифт:
Звонил Беловол и попросил, чтобы кто-либо из нас пришел к нему после работы с каким-нибудь планом города.
– Надо кое-что обсудить по интересующему нас с вами вопросу.
Та схема, которую я изготовил, осталась у Головко. Взял схему генплана и карту области.
– Григорий Георгиевич мне рассказал о разговоре с начальником вашего управления, – сказал Беловол и продолжил, усмехаясь: – А вы не такой уж наивный, как я думал. Вы – хитрый.
– Георгий Никитич, вы любите сразу давать характеристики новым для вас людям.
– И редко ошибаюсь. Надо же знать, с кем работаешь. Но на вас я осекся.
– Георгий Никитич! Не так уж сразу начнут строить заводы. Не надо заранее это обсуждать. Подождем – как решится вопрос.
– Но почему? У меня выдался свободный вечер, а это не так часто бывает. Почему же заранее не подготовиться?
– Не сбудется.
Беловол засмеялся.
– А вы шутник.
– А я серьезно. По собственному опыту.
– Ну, знаете! Если на самом деле серьезно, – вы не перестаете меня удивлять. Вас и не поймешь. Давайте лучше работать. Что вы принесли?
Я развернул на приставленном столике карту, и Беловол стал так обсуждать этот вопрос, как будто он был уже решен. Начал он с подъездных путей. Сказал, что железная дорога есть, развить станционное хозяйство – не проблема, жаль только, если старый проект не сохранился. Шоссе вот, сворачивает под железную дорогу. Логарифмической линейкой измерил расстояние от поворота до площадки, справился о масштабе.
– Немного. Кстати, а где роза ветров?
Я раскрыл схему генплана, Беловол измерил лучи розы, посчитал на линейке, откинулся на спинку стула и сказал, улыбаясь:
– Вот насколько слабее ветры на город от этой площадки.
– Не слабее, а реже. Это роза повторяемости ветров.
– Почему вы так думаете?
– Если роза одна, то – повторяемости. Так принято.
– Тем лучше. А то, что самые сильные ветры у нас восточных румбов, я и без всякой розы знаю.
Беловол снова улыбнулся. Он часто улыбался, и его улыбка меня удивляла. Она была мягкой, как бы просящей, может быть чуть заискивающей, и совсем не соответствовала его характеру. Между тем она была естественной, а не наигранной. Сейчас, вспомнив об этой улыбке, я думаю, что вежливость Беловола, даже предупредительность и улыбка как бы смягчали твердость характера, его настойчивость и требовательность.
Перешли к другим вопросам. Воду для технических нужд будут брать из Днепра, для питьевой придется тянуть водовод через мосты или с правобережного района, но тогда надо строить второй водозабор на правом берегу, и хорошо бы еще перемычку через плотину, как резерв для заводов и города. Это гораздо дороже.
– Посмотрим. Постараемся пробить второй вариант.
Я узнал, что общегородской канализационный коллектор на берегу Днепра с колодцами, напоминающими ножки гигантских серых грибов со срезанными шляпками, и очистные сооружения ниже города строили металлургические заводы. Металлурги, как и раньше, будут жить на левом берегу, значит, заводы закончат это дело. Но придется строить еще коллектор и очистные на правом берегу. Надо будет подключить к ним канализацию правобережного района, но это уже за счет Днепростроя.
–
Время от времени Беловол делал записи в блокноте. Я смотрел с завистью: где их сейчас достают, да еще такие хорошие? Как бы отвечая моим мыслям, Беловол сказал:
– Купил в начале войны. К сожалению, остался только один. Беспокоит меня вот что: как будут ездить на строительство заводов до восстановления мостов? Дело это долгое. Придется строить бараки. Вот тут, – он ткнул карандашом между площадкой и мостом.
– Только не тут!
– Почему?
– Тут должна быть хорошо озелененная зона.
Я рассказал то, что узнал от Черняковой.
– Может быть и не пришлось бы поднимать вопрос о переносе заводов, если бы можно было снести бараки и хорошо озеленить весь разрыв между жилыми районами и заводами.
– Это что же получается? Из-за бараков переносить заводы? Чепуха какая-то. В голове не укладывается. Да вы уверены в этом?
– Совсем не уверен и очень сомневаюсь. Тем более, что заводы, наверное, будут наращивать свои мощности.
– Конечно, будут.
– Мне кажется, что и Чернякова не уверена в этом. Просто так считается. Но, конечно, озеленение играет большую роль.
– Минуточку, – остановил меня Беловол и замолчал, предостерегающе держа ладонь. – О сносе бараков говорить не будем. Это дело безнадежное на очень долгое время. И, пожалуйста, об этом парадоксе с бараками больше никому ни слова. Кто об этом еще знает? Чернякова и Сабуров? Попросите и их об этом не говорить. А то ведь что получится? Знаете, как за это ухватятся, лишь бы не переносить заводы? Клятвенно заверят, подпишут любые документы, что после восстановления заводов снесут бараки и озеленят их территорию. Даже внесут в смету на восстановление. И все равно не снесут. Заводы восстановят скоро, а жилья не будет хватать еще долго. С этим – все. Давайте лучше посмотрим, где же строить новые бараки. Вот тут? – Беловол покрутил карандашом возле железной дороги от станции Днепрострой-II к правобережному району.
– Тут можно. Но лучше бы их, вообще, нигде не строить.
– Лучше-то, лучше. Да ведь смотрите, что получится. Если и удастся сразу строить капитальные дома, то строить их все равно придется где-то здесь. Как только мосты восстановят, строительство бараков мы сразу прекратим. А если там будут строить капитальные дома, попробуй потом запретить строительство. Это же район наиболее близкий к заводам. К нему будут подведены дороги, инженерные сети, ничего не выйдет. Вырастет в степи еще один поселок, вроде Шестого, и будет продолжать расти. А города не будет. Убедил?
– Убедили. Да и я тоже так думаю. Мы обсуждали, как развивать город, если перенесут заводы, и пришли к такому выводу: надо застраивать Вознесенку.
– Совершенно верно. Следующий вопрос, – сказал Беловол, – что делать с территорией разрушенных заводов. – Он посмотрел на часы. – Ладно, другим разом, и так засиделись. Это не так срочно.
Я попросил у Беловола разрешения оставить у него до завтра схему генплана и карту.
– Вот кстати! А я как раз хотел просить вас оставить генплан. Я его плохо знаю, больше понаслышке. А вы еще не задержитесь? Посмотрим вместе?