Конспект

Огурцов Павел Андреевич

Когда мы вышли, Евгения Тимофеевна мне сказала:

– Какой у вас дар убеждать!

– Да, это верно, – отозвался Деревенко. – К сожалению, я таким даром не обладаю.

– Ковать железо, пока горячо, – сказал я себе, поужинал в столовой и, воспользовавшись ключами от облкоммунхоза, написал письмо в облсанинспекцию и ее ответ, чтобы скорее его получить. Возбуждение не спадало, спать не хотелось. Подумал: если Головко положительно отнесется к нашему предложению, не исключено, что потребуется и наше письмо. А чтобы не было

проблем, хорошо бы Сабурову иметь его при себе. И я за него засел. Тщательно обдумывал каждую фразу, чтобы письмо было убедительным и не задевало ничьих амбиций. И чтобы было коротким. Приходилось переделывать. Когда я закончил и переписал начисто, стояла глухая ночь. Быстрота и натиск! – подумал я, засмеялся, сладко потянулся и отправился спать.

Утром я проспал завтрак в столовой и немного опоздал на работу.

Возвращаясь из областной санитарной инспекции с ответом на наше письмо, текст которого Любовь Яковлевна подкорректировала, я возле облкоммунхоза встретил Сабурова с полевой сумкой и полной авоськой. Он шел домой.

– А вы откуда?

– Из областной санитарной инспекции.

– Уже?

– Уже было вчера. Ну, в общем, они нас поддерживают.

Сабуров предложил зайти, сказав, что поел в поезде и хорошо выспался от Бердянска до Синельниково.

– Такое кругосветное путешествие. Другого пути сейчас нет.

Муленко не было. Сабуров с жадностью напился воды.

– После осипенковской копченой рыбки. Очень вкусная. Я и вам привез.

Подробно рассказывая, я о разговоре с Деревенко умолчал, но сказал так:

– Указание о том, чтобы заводы строили на левом берегу, дал Сталин, и я почувствовал, что в инспекции побаиваются, как бы предложение о переносе заводов не сочли за выступление против Сталина со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Сабуров замер и помрачнел.

– Это серьезно. Это очень серьезно.

– И все же вопрос этот решили поднять. Только пока ничего никому не писать. Письмо – это документ, так сказал один их сотрудник. Предлагают для начала поехать в Киев и посоветоваться: нам – в управлении, им – в республиканской инспекции. Если есть с кем советоваться. У них есть с кем.

– Я думаю – Головко довериться можно.

– Я тоже так думаю.

– А они не побоялись говорить с вами откровенно.

– До какой-то степени и не называя вещи своими именами. Григорий Георгиевич, с вами хочет встретиться Любовь Яковлевна – начальник инспекции.

– Да хоть сейчас.

Я дал Сабурову решение облисполкома о его назначении и позвонил Любови Яковлевне. Она обрадовалась приезду Сабурова и сказала то же, что и он: да хоть сейчас! Я дал Сабурову схематический план города с нанесенными площадками.

– Вот это хорошо. Возьму его в Киев. А где достали ватман? У Муленко?

– У Муленко. А почему бы и нет?

Потом я дал Сабурову письмо облсанинспекции – справку о загазованности города.

–

То, что нам нужно. И это возьму. Без такой справки нам и вопрос поднять трудно.

– Григорий Георгиевич! Плюю три раза, чтобы не сглазить, но если Головко поддержит наше предложение и потребуется наше письмо, – я его приготовил.

Сабуров прочел письмо.

– Очень хорошо написано, в нем нет и тени криминала. Такое письмо можно было бы и отправить.

– Лучше не надо.

– Павел Андреевич, скажу вам откровенно: с вами хорошо работать.

– И с вами тоже.

– Надеюсь, что это вас не испортит.

– И вас тоже.

Мы захохотали, благо – никого не было.

Сабуров занес свои вещи Перглеру. По дороге я рассказывал о работе, которой мы с Черняковой занимались.

– Это, конечно, тоже нужно. Отрадно, что инициатива принадлежит Беловолу. Как говорили в старину, – это делает ему честь. Но я вижу – скучать вам не пришлось.

– И вам, наверное, не пришлось.

– Не пришлось. А что собой представляет Любовь Яковлевна? И как ее фамилия?

– Фамилия – Рот. Маленькая старушка, умная и симпатичная.

У Любови Яковлевны мы застали Чернякову и Деревенко. Любовь Яковлевна сказала, что они поддерживают наше предложение – строить заводы в другом месте.

– Не можем не поддержать, хотя шансов на успех мало.

Сабуров ответил, что о шансах судить рано – не угадаешь, как повернется дело, но он согласен с тем, что сначала нужно заручиться поддержкой нашего киевского начальства.

– Мы так и собирались поступить. Боюсь, что если начать разговор здесь, – можно все загубить. Знаете, как это бывает: откажут в самой категорической форме, а потом упрутся на своем. И свяжут нам руки.

– Значит, едем в Киев?

– Поедем. Хотя сначала можно было бы и написать, а потом поехать.

– Не надо начинать с писем, – ответила Любовь Яковлевна.

– Смотря как написать.

Сабуров достал из кармана и развернул лист бумаги. К моему удивлению это оказалось заготовленное мною письмо. Сабуров стал читать. Любовь Яковлевна улыбнулась и мельком взглянула на меня. Евгения Тимофеевна улыбалась, смотрела на меня и покачивала головой. Кажется, я угадал ее мысли: ну и шустрый! Деревенко не улыбался, вытянулся и насторожился. Прочитав, Сабуров сказал:

– Не вижу никакого криминала.

Любовь Яковлевна спросила:

– Приложение – письмо областной инспекции?

– И в этом не вижу криминала.

Деревенко сказал:

– Как посмотреть.

– Да как ни смотри.

– А если так? Хитроумный ход врагов народа: под видом заботы о людях ведут подкоп под решение Сталина.

– Извините меня, но для этого надо иметь больное воображение.

– Наоборот, здоровое, – спокойно ответил Деревенко. – Для противников переноса заводов, а таких будет сколько угодно, – это же козырный туз.