Конспект
Шрифт:
К предложению осипенковцев Головко отнесся положительно, но что они решили – теперь помню очень смутно, а фантазировать не хочу. Запомнилось, что Головко вызвал секретаршу и попросил ее зарегистрировать письмо по этому вопросу.
Головко обратил внимание на то, что Сабуров все время говорит – мы, спросил – имеет ли он в виду меня, поинтересовался, как я работаю, назвал меня своим крестником и просил передать привет.
– А чего вы удивляетесь? Вы сами говорили, что Головко отсоветовал вам ехать в Харьков.
Узнав,
– Он сказал так: были бы архитекторы, а других специалистов вы найдете на месте. Я тоже так думаю.
Еще Головко сообщил, что, возможно, скоро в Запорожье удастся открыть филиал Киевского института Промгражданпроект, но это не совсем то, что нам нужно – филиал будет проектировать только отдельные промышленные и гражданские здания.
Сабуров сказал Головко, что скоро должна приехать моя жена, что он будет приглашать знакомых архитекторов из Баку и не сделал этого до сих пор потому, что мы закрутились в работе. Рассказал мне – кого он собирается пригласить на первый случай: своего приятеля Мельникова – руководить мастерской, очень толкового инженера Кривобокова, хорошо поднаторевшего в вопросах архитектуры – начальником инспекции архитектурно-строительного контроля, с женой – архитектором Никитиной, и еще архитектора Евстафьева.
– Если они приедут, то с нами и вашей женой будет уже семеро. Для начала неплохо.
Затем Сабуров сообщил, что Головко интересовался, как мы устроились с жильем и помещением для отдела, насчет помещения обещал позвонить в облисполком или попросить, чтобы позвонили из совета Министров.
– Он сказал: для пущей верности.
Головко стал собираться в Совет Министров, кого-то вызвал, поручил обеспечить Сабурова местом в доме приезжих и талонами на питание, спросил – на сколько дней. Сабуров попросил на два дня.
– Не удержался от соблазна побродить по Киеву. Заодно написал письма Мельникову, Кривобокову и Евстафьеву. Знаете, в киевском почтамте иногда уже бывают конверты. Мне повезло – выпросил три штуки, больше двух в одни руки не дают. Вот. Я отчитался. А у вас есть новости?
Я с подробностями рассказал о неожиданном разговоре с Беловолом.
– Беловол знал, что я поехал в Киев?
– Да, я ему сказал.
– А по какому вопросу?
Я рассказал, как увильнул от ответа на этот вопрос. Сабуров хохотал, как Беловол, но вывод сделал другой:
– А вы находчивый!
Обсудили – стоит ли рассказывать Беловолу о позиции Головко. Решили – стоит.
Мы лежали на песчаном берегу в тени одинокого дерева. Днепр широк, величав и пустынен. Вверх по течению
– Таким почему-то представляю Нил, – сказал Сабуров. – Не современный, а древний.
– Похожая панорама: открытые пространства, такие же пустынные, песок и могучая река. Только без верблюдов и крокодилов. Григорий Георгиевич, а вы обратили внимание в Соцгороде на два больших одинаковых дома друг против друга? Они на проспекте Ленина, не доходя до плотины.
– А ведь верно. Впечатление от них созвучно настроению, которое создают эти пространства. Автор хорошо прочувствовал особенность… Хотел сказать – города. Города еще нет… Особенность местности, на которой создается город.
– В генеральном плане эта особенность учтена, и ее надо обязательно сохранить.
– Харькова я не знаю, – вдруг сказал Сабуров, – дальше вокзала не был. Но мне очень нравится привокзальная площадь – она замкнута. В замкнутом пространстве чувствуешь себя спокойно и уютно. Открытое пространство возбуждает.
– Неужели вы хотели бы центральную площадь решить замкнутой? Без косого бульвара к Днепру?
– Ну, зачем такие крайности! Я хочу сказать, что генеральный план города построен только на раскрытии пространств, в нем нет уютных уголков с пространствами замкнутыми. Это его недостаток. Хорошо, что генеральный план будут корректировать.
– Будут ли?
– Будут. Головко обещал поручить Гипрограду новую схему генплана, независимо от того, как решится вопрос с заводами.
– По вашей просьбе?
– По моей.
Я согласился с Сабуровым, что, наряду с открытыми, должны быть и замкнутые пространства.
– Чтобы население могло испытывать и возбуждение, и успокоение. Мы посмеялись. Сабуров сказал: – Популярное изложение воздействия архитектуры. Если бы наш разговор кто-нибудь услышал, наверное, подумал бы, что мы ненормальные. Смех смехом, а ведь придется наши идеи объяснять людям, не знакомым вот с такими особенностями.
– Ну, хороший проект не требует словесных объяснений.
– Если он умело подан.
На другой день Сабуров побывал в областной санитарной инспекции, а после работы, созвонившись, – у Беловола.
Прошло сорок лет с хорошим гаком, как говорят на Украине, но я еще помню, не все, конечно, но многое из того, что относилось к нашей попытке поднять вопрос о переносе разрушенных заводов. Поэтому и пишу так подробно, пока не забылось. Документы об этом, наверное, не сохранились, да и вряд ли они были. Об остальной нашей работе и о жизни в то время в памяти осталось очень мало.