Конспект
Шрифт:
– Ну, если так смотреть, то тогда вообще нельзя поднимать вопрос о переносе.
– Вот об этом и надо прежде всего поговорить в Киеве. Очень осторожно и ни с кем попало.
Сабуров и Деревенко в упор смотрели друг на друга.
– Вы правы, – сказал Сабуров. – Значит, никаких писем.
– Пока, – сказала Любовь Яковлевна. – До поездки в Киев, Григорий Георгиевич! И еще я кое-что хочу сказать по поводу этого вашего письма.
Я замер: значит, мое поведение сочли неэтичным?
– Мы с вами, – продолжала Любовь Яковлевна, – двойного подчинения, и официально какой-либо большой вопрос в обход местного руководства
– А тут вопрос такой важности, – добавила Чернякова, – далеко не местного значения.
– Вот именно! И решать его будет не местное руководство. А помешать оно может. Или я ошибаюсь?
Помолчав, Любовь Яковлевна ответила так:
– Ошибаетесь вы или не ошибаетесь – речь сейчас не об этом. Извините за прямой вопрос – вы хотите тут работать?
– Ах, даже так?
– А как вы думали? Поставьте себя на их место. Выносим какой-то большой вопрос, запорожский вопрос, в наши вышестоящие инстанции, даже не посоветовавшись с ними. Конечно, за это нас с вами не снимут – нет формальных оснований. Но при первой возможности придерутся и от нас избавятся. Можете в этом не сомневаться. Я говорю это потому, что – вот вам еще одна причина, почему не надо начинать с писем. Давайте лучше подумаем, как нам поехать в Киев. В облисполком за командировкой не пойдешь.
– Зачем идти в облисполком? Дадим телеграммы в Киев с просьбой срочно вызвать, получим вызовы и пойдем в облисполком подписывать командировки.
– В телеграмме надо указать – по какому вопросу.
– Зачем? Я думаю послать телеграмму примерно такого содержания: прошу срочно вызвать в связи с очень важным вопросом.
– Вам можно позавидовать, – сказала Чернякова. – У нас обязательно нужно указать по какому вопросу.
– Новое учреждение, – сказал Деревенко. – Еще не успело обюрократиться.
– Причину придется придумать, – сказала Любовь Яковлевна. – Вот вам поручение, – обратилась она к Черняковой и Деревенко. – Придумайте причину.
Я думал, что сейчас мы уйдем, но Сабуров сказал:
– Раз мы уже собрались, давайте обсудим еще вот что. Раньше или позже, а обратиться к местному руководству придется. Мы люди новые и никого еще не знаем. С кого лучше начать?
– Трудный вопрос, – ответила Любовь Яковлевна.
– Вот! Поэтому я прошу – обдумайте это заранее.
– Думай – не думай, а кого-нибудь из заместителей не миновать. Вас курирует Васильев? Я его мало знаю.
– Я тоже еще не успел его узнать.
– А первое впечатление? – спросил Деревенко.
– Производит впечатление человека очень осторожного.
– Ну, удивили! Они там все такие.
– А ваш шеф, Любовь Яковлевна?
– Ох! На любой серьезный вопрос отвечает – надо подумать. Потом идет к председателю облисполкома или обком, и его мнение всегда совпадает с тем, что он там услышит. Я стараюсь пойти вместе с ним, чтобы отстоять свою точку зрения, но это не всегда удается.
– Что не всегда удается? – спросил я. – Вместе пойти или отстоять свою точку зрения?
– И то, и другое, Павел Андреевич.
– А если начать с обкома? – спросил Сабуров.
– Надо подумать, – ответила Любовь Яковлевна, и все засмеялись.
Когда мы прощались, кто-то спросил Сабурова:
– Вы ездили по области?
– Ездил в Мелитополь и Осипенко. Вот! Эта поездка укрепила меня в мысли, что обращаться к местному руководству очень рискованно.
– Расскажите,
– Вы, наверное, знаете Осипенко, – начал Сабуров. – Очень приятный городок, даже разрушенный, но отрезан от моря железнодорожной веткой в порт. С кем бы я ни встречался, почти все говорили – как бы устранить этот недостаток. Городское руководство вместе с железнодорожниками и портовиками наметило для ветки другую трассу. Мне дали ее копию. Если верить авторам, а оснований не верить у меня нет, уклоны и повороты – в пределах допустимых. Протяженность трассы небольшая, превышает существующую, примерно, на километр. Правда, придется строить два моста на спусках в город или делать два тоннеля для ветки под этими спусками.
Ветка в порт – в ведении МНС, но МНС там сейчас никаких работ не ведет. Порт разрушен, и городское руководство хотело бы, чтобы при его восстановлении переложили и ветку. Я застал в Осипенко представителей министерства морского флота и вместе с отцами города разговаривал с ними. Их позиция такова: по своей инициативе или по просьбе города они перекладывать ветку не могут, но не будут возражать, если их обяжут это сделать – по сравнению с восстановлением порта объем работ на ветке невелик. Казалось бы, вопрос решается благополучно, и остановка за малым – надо об этом ходатайствовать. Городское руководство уже обращалось к областному с этим вопросом и получило ответ: пока идет война, такие вопросы не поднимайте. Нам тоже могут так ответить. Придется и об этом говорить в Управлении.
– Несмотря на начальственный окрик? – спросил Деревенко.
– А я его не слышал.
– Григорий Георгиевич, а вы не знаете – к кому они обращались? – спросила Любовь Яковлевна.
– Были у Васильева и вместе с ним – у председателя облисполкома.
Попросили Сабурова рассказать, как намечена трасса.
– Знал бы – захватил схему, – ответил Сабуров и попросил лист бумаги.
– Да не надо! Мы хорошо знаем Осипенко.
Из рассказа я понял, что трасса проходит у подножия горы. Вызвало беспокойство, что она пройдет вдоль больницы, но согласились, что это нестрашно: в тылу больницы, там, где морг, в выемке, а звукоизоляцию можно усилить высокой оградой и зеленым экраном.
– Трасса проста и экономична, – сказал Деревенко. – И ничего сносить не надо – вечный камень преткновения. И будет открыт выход к морю на широком фронте.
Нам было по дороге с Черняковой.
– Мне кажется, – сказал я, – можно было бы поговорить с Беловолом.
– Уж не потому ли, что он занимается выносом мелких предприятий? – спросил Сабуров.
– Ну, что вы! Просто у меня сложилось такое впечатление.
– А я согласна с Павлом Андреевичем, – сказала Чернякова. – Мне приходится с ним встречаться. Человек он очень толковый, не боится отстаивать свое мнение и даже возражает начальству. А это, согласитесь, не часто встречается. Его хорошо знает и мой муж. Беловол по образованию – путеец, и до войны работал на «Запорожстали» начальником железнодорожного цеха. У мужа были случаи убедиться в порядочности Беловола. Я, конечно, не знаю, как он отнесется к вашему предложению, но в одном я уверена: если мы его попросим никому не говорить о нашем разговоре, он нашу просьбу выполнит. Я понимаю, не он будет решать этот вопрос, но, как говорится, – он вхож, и заручиться его поддержкой было бы хорошо.