Ком 8
Шрифт:
— Тоже удивляюсь, — поддержал меня Петя. — Нужд у них в человеческом понимании никаких не осталось. Смысл подряжаться в услужение?
— Разве что раджа Биджарпура обещал им обратное преображение в людей? — предложил вариант Сокол.
— Тогда это сразу невыгодно будет самому ражде Биджапура, — не согласился я. — Ему интересно перед другими хвастаться, что при его дворце аж два ифрита служат. А превратит он их в людей — и что?
— И всё, — хмыкнул Сокол, — фига с маслом. Да и ресурсов у него таких нет, я подозреваю.
— Может, он
Мы вспомнили старый анекдот и дружно заржали, сочтя Петину трактовку событий самой жизнеспособной.
Гору лихорадило более недели. Потом всё стихло.
— Может, они тоннель прорыли и ушли? — высказал идею в порядке бреда Петя. — Ну а что? Их теперь мало, не то, что раньше, когда они все безжизненными тряпками валялись. Как начнут туннели рубить!
— Ты придумал тоже! — не оценил идею Иван. — Они ж как сумасшедшие кидаются на всё. Чтоб туннель мастерить — договариваться уметь надо.
— Ну смотри, — не сдавался Петя. — Вот те двое сперва тоже как бешеные и бежали, и кидались. А потом полежали сутки — и маленько соображать начали. Пока до Биджапура дошкандыбали — а это прилично далеко, сколько они шли? Сутки? Двое? — стали даже договороспособны. Они ж там парк стоят караулят по своей воле.
— Кстати, — озвучил я промелькнувшую мысль, — может, и не по своей! Мож, у раджи тамошнего артефакт есть какой-нибудь сверхмощный, он этих элементалей и привязал?
— К месту? — прикинул Иван, выпятив губу.
— Или к месту, или к себе. Служить заставил как-нибудь, тут у них это тоже в традиции.
Так или иначе, это не решало вопрос тишины.
Атаман собрал совет офицеров, на котором Иван, как и следовало ожидать, немедленно предложил кандидатуру «Святогора» (и самоговеликого князя внутри него, естественно) на обследование состояния рудника.
— Иван Кириллович! — укоризненно посмотрел на него атаман. — Вы б говорили да не заговаривались! Если я вас в такую разведку отпущу и — не дай Бог! — что-то с вами случится…
— Я же добровольцем! — возмутился Иван.
— Вот и я сразу поеду куда-нибудь в хорошее место после этого… добровольцем, — проворчал атаман. — И, боюсь, не я один.
Сокол надулся, а Хаген тут же сказал:
— Не надо расстраиваться, ваше высочество. К тому же туннели тесноваты для «Святогора».
— Ничего, уж я прошёл бы! — огрызнулся тот. — Ну, присел бы малость.
— Движение машины таких габаритов на корточках, — покачал головой майор Шиманский, — представляется мне весьма затруднительным. А местами — маловероятным.
— Между тем, — продолжил свою линию Хаген, — у нас есть подходящий по параметрам шагоход, гораздо лучше защищённый и вооружённый по сравнению с другими моделями своего класса.
Тут я сразу понял, куда он клонит, и кивнул:
— Да! «Саранча». И два опытных пилота к нему в придачу.
Я
— Там это… Калина-Малина говорит, словеса знакомые из шахты слышит!
— Где она? — быстро спросил Петя.
— Так вот, — казак посторонился, открывая нашему взору невысокую змею, ожидающую за его плечом, — а до того на галерейке над входом в шахты сидела.
— А ну иди сюда! — дёрнул подбородком Иван и подвинул Малине табурет: — Садись! Рассказывай!
Индуска обвела нас немигающим взглядом:
— Вчера мне показалось, что среди доносящихся из шахт криков я услышала знакомое слово. Я прислушивалась до вечера, но больше ничего такого не повторилось. Я думала всю ночь. И сегодня с утра пришла снова. Сперва издалека доносился грохот. Много ругались и кричали, но всё по-английски. Потом стало тихо. А сейчас я снова их слышу. Они говорят на нашем старом наречии, сейчас так уже не разговаривают, только в очень давних книгах можно найти. Но я понимаю.
— И главное — это не англы! — торжествующе прошептал Витгенштейн. — Мы обязаны попытаться договориться с ними!
Все офицеры переглянулись, и атаман повысил голос:
— Дежурный!
В палатку заглянул давешний казак:
— Здесь, ваше превосходительство!
— Кликни там парламентёров, пусть текст ультиматума сюда притащат.
Текст быстро перевели на русский — благо он был короткий. Предъявили змее:
— На свой перевести сможешь?
Она пробежала глазами по строчкам.
— Я не очень уверена, как это будет на старом наречии, но…
— У тебя всяко лучше получится, чем у нас! — ободрил её Витгенштейн. — Дайте девушке рупор. Не будем терять времени.
Малини несколько раз подряд повторила в громкоговоритель коротенький текст, после чего всякие звуки в горе затихли совершенно.
— Затаились? — едва слышно прошептал Петя, наблюдавший эту сцену, как и я, из «Святогора».
— Да тут-то не шепчи, чай, не услышат, — усмехнулся Иван. Но тоже, видно, на нерве.
— Читать ещё? — спросила Малини.
— Да хватит уж, — махнул рукой со стены атаман, — кому надо, все услышали, так я разумею. Иди наверх. Дадим им время подумать.
— Да-а, — протянул Петя, — а если не надумают, кто у нас опять героически превозмогать пойдёт, а? Ну-ка, детки, покажем на него пальчиком!
— Завидуйте молча, ваше сиятельство, — с чопорным ехидством ответил ему я. — И вообще, пальцем в людей тыкать некрасиво.
— Серго в этом случае всегда говорит: «Так это в людей! А я — животное!» — наставительно подал голос Сокол. И, конечно, мы тут же начали ржать. Потому что так оно завсегда легче. С постной рожей-то много не навоюешь.