Ком 8
Шрифт:
— Илья, — остановил полёт моей мысли Сокол, — мне сначала с отцом поговорить надо. А то наломаем дров, потом всякие дипломатические проблемы повылезают. И давай сначала карты дворца раджи раздобудем. А потом уже планы строить примемся.
Гора тем временем скрежетала и бухала на все голоса и, казалось, ворочалась, как просыпающийся голем. Дежурные продолжали орать в рупора, зачитывая англам ультиматум. Надежд на мирное соглашение оставалось всё меньше. Похоже, англы приходили в сознание, помня единственное — сильнее всего они ненавидят машины, второй очередью
Но мы обязаны были пробовать — а как иначе?
— Жаль, что у нас не остаётся времени на переговоры, — сказал Петя, поглядывая на сменяющих друг друга дежурных. — Кто знает, будь у них хотя бы сутки на раздумья…
И тут вопли во дворе приобрели совершенно новый характер. Все, кто не спал, естественно свесились через парапет — узнать, что там? А явно ведь что-то случилось нестандартное.
Впрочем, вскоре через двор к галереям пронёсся унтер из трофейной бригады и кинулся к атаману — а его палатка как раз недалеко от нас!
— Арсений Парамонович! Ушли, мерзавцы!
— Что ещё?! — проворчал наш медведь. Судя по голосу, он только прикорнул поспать хоть вполглаза, и новость о том, что кто-то куда-то ушёл, изрядно его раздражила.
— Статуи!!!
— Какистатуи, ирод! Отвечай по делу!
Унтер охнул, откашлялся и куда более складно сообщил:
— Те двое рубиновых нагличан, которые мы думали, что померши — оне оказались не померши.
— Ну? — хмуро подбодрил унтера на продолжение атаман.
— А как джунглии попёрли-то, все на стены кинулись. Они под шумок и… того. Сдриснули. Заднюю дверь в складу вышибли да ушли.
— И далёко ушли?
— До северной стены, там нынче тихо было. Через стену перекинулись да утекли на запад.
— Прикажете организовать погоню? — спросил голос майора Шиманского.
Атаман подумал-подумал и решил:
— Нет. Тут в любой момент может новый большой прорыв начаться, кажная машина на счету. Утекли — и хрен с ними. Пусть живут как хотят.
И именно в этот момент рядом с нами мигнула линза малого портала, и перед Соколом появился начальник охраны великой княжны Марии, полковник Попов.
— Ваше высочество, я к вам со срочным докладом.
Вот тут я и подумал, что чем-то мы особо отличились (или особо нагрешили?), что Господь решил вывалить на нас всё и сразу.
ПОНЕРВНИЧАЛИ МЫ
Попов выглядел серьёзно, как судейский чин, так что я сразу вообразил худшее и вскочил. Петя с Иваном — тоже. Как же! Семьи-то наши рядом.
— Предупреждая панику, сразу скажу: все члены ваших семей живы и в добром здравии, — сурово заявил Попов, и нас слегка отпустило.
— Слушаю вас, господин полковник, — сказал Иван, указывая на стоящие вокруг стола табуреты: — Присядем, господа.
— Я, с вашего разрешения, стоя, — отказался Попов. — Неловко с бумагами, сидя-то. А у меня их, извольте видеть, целая папка. Вышестоящим начальством, осуществляющим общий контроль и надзор за охраной вверенной нам группы лиц, мне было поручено посвятить
— Как будет угодно, — слегка кивнул Иван. — Смею предположить, атака была особо значительная?
— Я бы даже сказал: выдающаяся. Фактически, планировался масштабный теракт с привлечением нескольких независимых диверсионных групп. Нападающая сторона, как этого следовало ожидать, не имела знаков различия, документов и тому подобного, но есть свидетели, слышавшие их переговоры. Франки.
— И эти головы подняли! — воскликнул Петя. — Решили, что все слишком заняты, чтобы на них смотреть!
— Мы склоняемся к тому же мнению, — согласился Попов. — По факту, это работа их армейской разведки. К сожалению, пленных взять не удалось. А франкский посол, хоть и получил ноту, отбрехивается, упирая, что нападавшие были наёмниками неизвестной стороны, и Франция за них ответственности не несёт. Теперь позвольте подробности. Сигнальной системой было отфиксировано вторжение в охраняемую зону с воздуха. Предварительно территория усадеб была подвергнута массированной бомбардировке антимагическими взрывными устройствами.
Я вспомнил свой опыт попадания под такой «ковёр» и мне аж нехорошо стало, но Попов только усмехнулся:
— Не знаю, откровенно говоря, господа, на что они рассчитывали. Ещё со времени Первой Польской во всех особо охраняемых зонах стоят специальные уловители. Несколько снарядов, упавших и взорвавшихся за пределами усадеб, привели к единственному результату — местное население быстро сориентировалось в сложившейся обстановке и фактически организовало вспомогательный отряд.
— Наши могут! — невольно расплылся я. Не посрамила родная деревня!
А Попов продолжал, разложив на столе карту нашей части Карлука и показывая карандашом:
— Тут же следом за бомбардировкой с воздуха было заброшено сразу шесть групп численностью от пятнадцати до двадцати четырёх человек каждая. Они десантировались с нескольких сторон и фактически связали боем внешнее кольцо охраны. Следом высадилась вторая часть десанта, а затем и третья.
— Япону мать твою итить, — пробормотал я, — это уж целая войнушка получается!
— Именно так! — кивнул Попов. — Я поднял архивы спецслужб. Единственная сопоставимая акция за всю историю покушений — попытка англов в четырнадцатом году убить короля Египта. Замечу, в третьей волне была и спецтехника. Сверхмалые шагоходы.
— С наших «Клопиков»?
— Чуть покрупнее и вооружённые гранатомётами.
— Тоже с антимагией? — скрипнув зубами, спросил Иван.
— Так точно.
Бумаг на столе прибавлялось всё больше и больше. Кто куда бежал, кто что видел… Из всего этого должна была сложиться целостная картинка, если бы не подступающая к горлу ярость. Я представил испуганную Серафиму, прижимающую к себе детей, и…
— Коршун! — толчок Ивана в плечо слегка отрезвил, и я увидел, что столешница украсилась пятью выразительными бороздами от моих проступивших когтей. Попов посмотрел на эти отметины и вдруг улыбнулся: