Ком 8
Шрифт:
— Ваш-сият-ство, отходим! — заорал с галереи атаман. — Отходим, пока щиты держат!
Петя отступил во двор и был тут же подхвачен «Святогором».
— Чую, без боя не обойтись, — прогудел в динамик Сокол, но шахты внезапно затаились.
Испугались, может, или что? Мне англов и так-то с трудом понимать приходится, а уж тем более — каторжников, тем паче — превращённых да сверх того пролежавших в земле без шевеления сколько-то лет. Они, поди, и язык свой забыли?
Так
Что делать?
Оставалось ждать. Поскольку точного времени начала нам не сообщали, «Святогор» в конце концов развернулся и потопал с курсантами тренировку проводить. Как раз до обеда и уложился.
А вот после, стоило нам подняться на галереи к наблюдателям, всё оно и случилось. Прям на удивление, как будто нас ждали.
И эффект такой приятственный — ежели всё подготовлено, все на позициях, и враг наступает именно с предполагаемого направления… Это даже обескураживает, господа. И мысли всякие — «А что, так раньше тоже можно было?» Оказывается — можно.
Итак.
Всё это время кто-то из дежурных, владеющих аглицкой речью, по кругу выкрикивал в сторону шахт Петин ультиматум. Толку от этого было ноль — но мало ли? Вдруг у кого в башке прояснит?
И тут в глубине туннелей раздался грохот, скрежет и прочие неприятные звуки. Переговорщики сразу замолчали. Пять минут грохот приближался к нам, всё усиливаясь — и вот появились они. Никакой тактикой «рубиновые» нас не удивили — просто вывалились втроём со страшным рёвом и побежали на стоящий слева ТБШ.
И пилоты «Детин», и артиллеристы повёрнутых ко входу пушек были уже на местах и встретили недругов шквалом огня. Те даже пятьдесят метров пробежать не успели, как уже и кончились.
И мы такие с Соколом на галерейке, с аристократичными чашечками кофею… Да что там вру! С солдатскими кружками кофею в руках — переглядываемся недоумённо.
— Э-э-э, и что — всё? — протянул великий князь.
Что, не так страшен вражина, как нам тут рассказывали? Оно понятно, размерами рубиновые элементали впечатляли. Здоровенные твари. Но в рукопашную на тяжелый шагоход бросаться? Не больно-то они умные, как мне кажется. Может, со временем, проведённым в шахтах, человеческий интеллект угас? Или они и в людском обличье умом не отличались?
— Умеешь ты, твоя светлость, красиво мысль завернуть! — рассмеялся Иван. — Даже и не скажешь, что простым казаком был.
— Это что — я опять вслух думаю?
— Ага. Занимательные вопросы задаёшь. Правильные.
— Право, надо от этой привычки избавляться. А то иногда такое
— Пока ты успешно справлялся, не высказывая никакого криминала. Что в очередной раз подтверждает, друг мой, что ты удивительно цельная и при этом светлая личность!
— Ой иди-ка ты! Я что тебе — дамочка, комплименты тут расточаешь?
Иван отошёл в сторону и критически оглядел меня.
— Ну, знаешь ли, Илья Алексеевич, как товарища я тебя, конечно, очень люблю и уважаю, но как женщина ты — полное гавно.
И как давай мы ржать…
— Ну и чего? — спросил поднимающийся к нам на галерею Витгенштейн. — Чего гогочем? Веселятся тут! И опять без меня!
— Петя! Ихнее императорское высочество издеваться над бедным мной изволят! — немедленно пожаловался я Витгенштейну. Не прекращая, впрочем, ржать.
— А вот чтоб неповадно было! — мгновенно ответил мне Пётр.
— Чего, блин горелый, неповадно-то?
— А всё! Всё неповадно! А то завёл моду!
— Так. И этот туда же! Окружили, замышляют!
— Ещё бы! Без меня опять всех убили, тоже мне!
— Это не мы! — сразу отбрехался я. — Это «Детины» виноваты!
— Ладно, господа, посмеялись и будет, — Пётр принял суровый вид. — У нас проблемы определённые образовались…
— Гос-споди, какие ещё проблемы! — простонал Иван. — У меня скоро отпуск закончится. Я так надеялся, что тут быстренько всё порешаем…
— А ты меня не перебивай! Не перебивай! — Витгенштейн ткнул Сокола пальцем в грудь. — Не перебивай, и я тебе всё расскажу! Хорошие проблемы у нас!
— Это как? Проблемы и хорошие? — не выдержал уже я.
— А вот так! Мы атаку отбили?
Мы с Иваном синхронно кивнули:
— Ну!
— Отбили, — продолжил Пётр. — Грохнули мы кого? Рубиновых элементалей! Рубиновых! Там во дворе, — он махнул рукой вниз. — Лежит тонны полторы рубинов! Тонны! Вы понимаете? Или мне повторить?
— Ой, ма-а-ать моя… — протянул Иван.
— Вот именно! И лучше не матушку твою призывать, всяческого здоровья ей, а сразу дядюшку. Поскольку это уже государственное дело получается.
Сокол одной рукой почесал затылок, а второй полез во внутренний карман. Достал уже знакомую мне стеклянную (или выглядящую как стеклянную) снежинку и сдавил её в руке.
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ДЕЛО
— Господа. Мы, конечно, безмерно рады вас видеть, но, похоже это становится уже привычным. Иван, мы вам что — личный отряд спасения? — Голос императора, раздавшийся позади нас, заставил нас подпрыгнуть. Но в следующую секунду мы уже вытянулись во фрунт. Не помню, когда я кружку успел на парапет поставить!