Ком 8

Войлошников Владимир

— Та-а-ак, понятно, — протянул я, пробежал письмо глазами до конца, смял в руке и подпалил ильиным огнём.

— И что это? — спросил Петя.

— Человек Христом Богом просил, — пояснил я. — Но объяснить я могу.

Я в деталях пересказал содержание письма, закончив:

— Рубиновые люди подняли бунт. И на их усмирение были призваны все шагоходы, которые только смогли пройти по шахтным туннелям. Их оттеснили в глубину того штрека, который мы считаем восьмым, потом

туда согнали всех оставшихся каторжан, включая последнюю привезённую партию, и замуровали.

— А зачем последних-то туда загнали? — не понял Петя.

— Надо полагать, чья-то светлая голова вычислила, что чем больше элементалей… ну, рубиновых — тем более они вялые.

— И как бы они выжили? — Петя сморщился, предвкушая неприятный ответ. — Фу, не говори! Опять гадость какая-нибудь.

— На самом деле, про это тут ничего не написано. Но наверняка какая-то гадость.

— Между прочим, когда нам сообщили о вскрытии восьмого штрека, — припомнил Иван, — ни о каких мумифицированных телах или скелетах речи не шло. Значит…

— Значит, они куда-то делись, — подытожил Серго. — Может, от испуга скушали друг друга? Извините, друзья, за чёрный юмор. Давайте-ка карты ещё раз глянем?

Мы снова сравнили карту шахт и крепости целиком и убедились, что восьмой штрек действительно ближе всего подходит к центру аномалии.

— И тем не менее, это — совсем не тот, древний забой, о котором говорили змея и тигрица, — Серго упрямо выпятил подбородок. — Древний, я свой клык готов поставить — натурально в центре этой схемы. Во всяком случае, очень близко к нему. И этот элементаль, который вчера вырвался — он вовсе не из индусов! Это каторжанин-англ из тех, которых загоняли в восьмой штрек шагоходами.

— Получается, где-то там, — подытожил Иван, постучав по отметке восьмого штрека на карте, — мы имеем вовсе не две дюжины, а потенциальную рубиновую армию из бывших английских уголовников? Великолепная перспектива!

— То-то англы отсюда бежали, а при первой представившейся возможности всучили эту радость нам! — возмутился Витгенштейн.

— А ведь где-то там, на глубине, возможно, ещё жив кто-то из тех, древних… — добавил я.

Серго посмотрел на всех нас по очереди:

— И что дэлать будэм?

— Что дэлать-что дэлать? — Иван потёр подбородок. — Завидовать будем тем, кто во всё это не встрял!

ЕЩЁ ПОВОД ПОДУМАТЬ

Спать я направился к своим шагоходам — за ограду. Рядом с машинами сидели надутые Сэнго и Хотару, а Айко со строгим видом мешала в большом котелке чай с какими-то травками. Пахло вкусно.

— Ну и чего куксимся? — спросил я, подсаживаясь к костерку. Правда, не слишком близко, чтобы жар от огня не палил, и так еле вечерней прохлады дождался.

Лисички переглянулись.

— Мама не пускает нас в шахты! — наябедничала Хотару и

ещё пуще надулась.

— А вы хотели?

— Да! Хотели посмотреть! — заторопилась Сэнго. — Там что-то трещит и вздрагивает. Интересно же!

— А она говорит: нельзя! — снова пожаловалась Хотару. — А мы бы под невидимостью!..

— И ещё раз скажу, — спокойным наставительным тоном перебила её мать. — Нельзя! Невидимость не защищает от аномалий. Что будет, если в глубине этой шахты кончатся ваши волшебные способности? Вы подумали об этом?

Хаген, сидящий на другой стороне костра, с тревогой на меня уставился. Ну вот! И у этого включился режим няньки! Хотя я тоже хорош. Аномалия блокирует магию, сбивает работу артефактов или быстрее их разряжает. Все были уверены, что она не влияет на природные свойства, а оборотничество — именно свойство!

Но… это всё было отмечено, фактически, на периферии аномальной зоны.

Что будет, если войти в глубину, ближе к этому «сердцу горы»?

Вот уж вопрос вопросов…

* * *

Это пятничная глава на случай, если вдруг снова отключат свет. И до понедельника — «вихатной»!

13. НЕ ХОТЯТ ПО-ХОРОШЕМУ, ЗНАЧИТ

ПАРЛАМЕНТЁРЫ ВЫСТУПАЮТ И…

Утром русским гарнизоном крепости Бидар была предпринята попытка договориться с рубиновыми элементалями восьмого штрека. Атаман, надоумленный великим князем, призвал даже Петю Витгенштейна, который и текст ультиматума помогал составлять. Все мы были уверены, что если кто-то вообще сможет договориться с превращёнными каторжанами — то только Витгенштейн.

Я наблюдал за «переговорами» с высоты одной из галерей, размышляя над словами Дарьи, Багратионовой жены: «Если есть какая неприятность, то ваша четвёрка в неё обязательно вляпается!» Оно, конечно, я не совсем согласен с этим заявлением, но что-то в нём есть…

Вот появился Пётр, обложенный и обвешанный всеми артефактами защиты, которые мы только смогли собрать. Он остановился у самого входа в шахты и зачитал ультиматум в рупор. На рупор тоже нашли усиливающий артефакт. Разряжался он со скоростью тающего на солнце мороженого, но на короткую речь должно было хватить.

Читал Петя, конечно, по-английски, предельно чётко выговаривая слова.

Если перевести, то узники оповещались о том, что английская корона передала рудник Русской империи, и вот уже несколько месяцев восстановительные и горнодобывающие работы ведут русские власти. Англичан здесь нет! Выходите на поверхность спокойно, и русские маги постараются оказать вам всю возможную помощь.

На последних словах Петя был забросан обломками породы, которые вылетали из глубины шахт со скоростью пушечных снарядов.